"
"Девушка среднего роста, стройная, но при этом высокая упругая, а главное, натуральная, грудь, подчеркнутая красным кружевным бельем. Тонкая талия, плавно перетекающая в упругие бедра, по которым так и хочется провести ладонью. У «лота» длинные, до середины спины, слегка вьющиеся пшеничного цвета волосы, аккуратный носик, пухлые губы, которые сейчас слегка приоткрыты и так и манят, соблазняют.
Лицо девушки, как и у всех остальных, прикрыто красной кружевной маской. Но даже сквозь нее я вижу, что ее глаза блестят от страха, а тело слегка подрагивает.
Мы сталкиваемся взглядами, и на долю мгновения мне кажется, что девушка вздрагивает. Ее глаза расширяются от ужаса, как будто она…узнала меня. Она кажется мне до боли знакомой, но…нет. Уверен, что раньше мы не встречались. Да, у меня когда-то была похожая девушка, но…это было давно. В другой жизни. И я предпочитаю о ней не вспоминать.
– Итак, господа. Этот лот участвует в аукционе впервые, поэтому стартовая цена двести тысяч. Кто предложит больше?
Чем больше говорит ведущий, тем сильнее трясет девушку.
Она уже не скрывает своего волнения. В мою голову закрадывается мысль: а зачем же она пришла сюда, если так боится? Какую цель преследует? Видно же, что здесь она по доброй воле…
– Хочу ее, – заявляю твердо скорее сам себе, а друг усмехается, хитро глядя на меня. И понимаю неожиданно, что готов потратить все деньги, которые у меня есть, но на эту ночь этот «лот» должен стать моей!
– Двести двадцать! – неожиданно выкрикивает Миша, а я хочу сомкнуть ладони на его горле.
Я же сказал, что она моя!
– Триста! – перебиваю его цену, взглядом показывая, чтобы успокоился. Здесь ему ничего не светит.
– Что? Это свежая кровь, смотри, как дрожит, наверняка девственница! А мне давно хочется чего-то новенького!
– Перетопчешься, – отрезаю и возвращаю все свое внимание к сцене и ведущему, который уже выкрикивает:
– Триста пятьдесят – раз!
– Пятьсот тысяч! – я даже вскакиваю на ноги в нетерпении, а зал гудит: кто в одобрении, а кто-то присвистывает в удивлении.
Видимо, нечасто тут предлагают за ночь удовольствий целое состояние. Но меня заклинило на этой голубоглазой нимфе, что выглядит, как самое порочное искушение, а сама трясется, как осиновый лист. Она очень, до боли напоминает мне ту, которую нельзя вспоминать, но…отбрасываю эти мысли к хренам. Не хочу портить себе вечер.
– Продано господину за восьмым столиком! – и зал взрывается аплодисментами. Но я не слышу их.
