Мне в спину несется что-то нецензурное, злое, но я абстрагируюсь от всего. Так проще. Иначе мысли о том, что я упустила свой последний шанс, просто сломают меня, и я впаду в истерику. А мне нельзя. Только не при Стасе. Нельзя показать ему свою слабость и, тем более, ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он узнал о дочери.
Я стираю напрочь макияж, который мне на скорую руку сделала визажист, чтобы я, как она сказала, «выглядела, как конфетка», поправляю прическу – другими словами, делаю все, чтобы оттянуть свое возвращение к Стасу.
Потому что я боюсь. Теперь это страшный человек. И он будет мстить. Обязательно. И я даже не осмелюсь представить, что меня ждет…
Но все же мне приходится покинуть свое «убежище», так как терпение у Стаса не безгранично. И не стоит сейчас его злить.
Может, стоит попробовать успокоиться и поговорить с ним? Пусть мстит. Пусть издевается, но только расторгнет контракт. Я на все согласна, все выдержу, только бы иметь возможность собрать деньги для дочери.
Но как только я выхожу, все мои надежды сыплются, как карточный домик.
– Твой муж так плохо зарабатывает, что ты стала шлюхой? – летит, едва я появляюсь. Непонимающе смотрю на Стаса. Какой еще муж? Но он сам поясняет: – Как его там звали? Глеб, кажется? Что, все, прошла бешеная любовь, о которой ты мне говорила? – продолжает издеваться Стас.
Он сидит в кресле, широко расставив ноги. Верхние пуговицы его рубашки расстегнуты, открывая вид на мускулистую грудь. Аверин потягивает коньяк и сканирует меня колючим взглядом.
Я посильнее запахиваю халат, стараясь хоть так себя защитить.
– Тебя это не касается. Не лезь в мою личную жизнь, – отворачиваюсь от него и иду к окну. Но не дохожу до цели.
Неожиданно рука Стаса с силой сжимается на моем локте, и он резко разворачивает меня к себе. Так, что я упираюсь в его грудь своей.
– Кажется, я просил никогда не отворачиваться в моем присутствии! – буквально выплевывает каждое слово, сжимая мои щеки пальцами.
Заставляя смотреть в его глаза, что горят ненавистью ко мне. – Никогда. Не. Становись. Ко мне. Спиной. Особенно, когда я разговариваю с тобой. Поняла?!
Я коротко киваю, но мужчине этого мало.
– Я не слышу! – повышает голос и еще сильнее сжимает щеки. Уверена, к вечеру на моем лице выступят следы его медвежьей хватки.
– Поняла, – невнятно произношу, насколько позволяет рука Стаса.
– Умница. И да, теперь твоя личная жизнь связана со мной.
