Дон не мог воспротивиться ее приказу; они с Мией последовали за проводником, а я осталась, предоставленная самой себе. Осуществление следующей части плана целиком ложилось на меня, и я торопливо зашагала по коридору. Пусть сейчас служащих здесь мало, и все же вероятность столкнуться с кем-то существовала – а я не владела магией принуждения, которая помогла бы избежать неприятностей.
Описание оказалось точным, но ни в коей мере не подготовило меня к предстоящему. Набрав код и войдя в подвал, я увидела огромное помещение, заполненное бесконечными рядами шкафов с папками – конца им не было видно.
Флуоресцентные лампы и сверхъестественная тишина наводили жуть. Здесь хранилась вся информация стражей до цифровой эры. Один бог знает, как далеко в глубь времен простирались эти записи. До Средневековья? Внезапно меня охватило уныние: мыслимое ли дело – найти здесь хоть что-то нужное?
Я подошла к первому шкафу слева и с облегчением обнаружила, что на нем есть этикетка с надписью: АА1.
На следующем значилось АА2 и так далее. О господи! Пришлось пройти мимо нескольких шкафов, чтобы миновать эти бесконечные буквы «А». Хорошо, разумеется, что информация располагалась в алфавитном порядке, но лишь одолев около трех четвертей помещения, я добралась до шкафов с обозначением на Т; и только среди них, в ящике ТА27, нашлась папка тюрьмы «Тарасто»."
"Папка была ужасно толстая, битком набитая самыми разными документами. История тюрьмы, схема ее перемещения, поэтажные планы для каждого местоположения.
Я просто глазам своим не верила. Столько информации… Что мне нужно, а что нет? Что окажется полезным? Ответ созрел почти мгновенно: мне нужно все. Я задвинула ящик, зажала папку под мышкой и рысцой припустила в обратный путь.
Теперь, когда я нашла то, что требовалось, желание сбежать становилось неодолимым. Я почти добралась до выхода, как вдруг послышался негромкий щелчок и дверь сама открылась мне навстречу. В помещение вошел незнакомый дампир, и я замерла.
Он тоже замер в полном ошеломлении, и я порадовалась уже тому, что он не попытался немедленно пригвоздить меня к стене и начать допрашивать.
– Ты Роза Хэзевей, – сказал он.
Господи боже! Есть здесь кто-нибудь, кто меня не знает?
Я напряглась, не представляя, чего ожидать дальше, но ответила таким тоном, как будто в нашей встрече здесь нет ничего особенного:
– По-видимому. А ты кто?
– Майкл Теннер, – все еще с недоуменным видом ответил он.
