Я открыла рот, собираясь сказать «да», но потом поймала взгляд Эйба. Ясное дело, открыто он не мог говорить со мной, но его мысль была ясна. «Будь осторожна, прояви хитрость». Как поступил бы на моем месте такой скользкий тип, как он?
– Это… Узор очень похож, – наконец ответила я. – Но с уверенностью я не могу сказать, мой ли это кол.
Улыбка Эйба показала мне, что я ответила правильно.
– Конечно не можете, – заявила Айрис, как будто ничего другого не ожидала, и отдала контейнер судебному клерку.
– Однако теперь, когда Совет убедился, что узор соответствует описанию, и, по словам мисс Хэзевей, кол похож на принадлежащий ей, позвольте обратить ваше внимание на то, – она с победоносным видом подняла очередную бумагу, – что на нем обнаружены ее отпечатки пальцев.
Вот оно. То самое «неопровержимое доказательство».
– А какие-нибудь другие отпечатки пальцев есть? – спросила судья.
– Нет, ваша честь. Только ее.
– Это ничего не означает. – Эйб пожал плечами.
Возникло ощущение, что если бы я встала и призналась в убийстве, он и тогда заявил бы, что это еще не доказательство. – Кто-то надел перчатки и украл у нее кол. На нем есть отпечатки ее пальцев, потому что он принадлежит ей.
– Это слишком притянуто за уши, вам не кажется? – спросила Айрис.
– Это скорее ваши доводы притянуты за уши, – возразил он. – Как она могла проникнуть в королевскую спальню? При такой-то охране?
– Ну, на эти вопросы можно будет получить ответы в суде, – сказала Айрис.
– Однако, учитывая обширные записи в личном деле мисс Хэзевей касательно ее незаконных проникновений в самые разные места и других нарушений дисциплины, лично у меня нет сомнений, что она могла найти способ пробраться туда.
– У вас нет доказательств. Нет даже версии.
– В этом нет необходимости – на данном этапе, – ответила Айрис. – Представленного материала достаточно для передачи дела в суд. А мы ведь даже не упоминали о том, что мисс Хэзевей выражала королеве свое недовольство законом о снижении возрастного ценза в присутствии огромного количества свидетелей.
Если угодно, могу представить расшифровку стенограммы, где, кстати, приведены и другие, весьма эмоциональные высказывания мисс Хэзевей, сделанные публично.
В сознании вспыхнуло воспоминание. Я стою с Даниэллой и зло выкрикиваю – на глазах множества свидетелей, – что королеве не удастся подкупить меня никаким назначением.
