И тем не менее… Вот он, Эйб, стоит и смотрит на меня с этой многозначительной улыбкой. Он определенно умеет добиваться своего – главным образом силой личного обаяния и репутации. И все же, если реально существует какое-то доказательство моей вины, обаяния против него мало. Да, Эйб хитер, и не зря его прозвали Змеем, он способен сделать невозможное возможным; и ради меня, конечно, потянет за все свои ниточки.
И все же он не адвокат.
С другой стороны, он мой отец.
И хотя пока мы едва знали друг друга, он проделал огромный путь, чтобы добраться сюда, и, облачившись в серый костюм, явился защищать меня.
Хватит ли для этого отцовской любви? Справится ли он с ролью адвоката? И в конечном счете правда ли, что родная кровь – не вода? Я не знала. На самом деле мне не нравилась эта поговорка. Может, она применима к людям, но для вампиров не имеет смысла.
Как бы то ни было, Эйб вперил в меня пристальный взгляд темно-карих глаз, так похожих на мои собственные. «Доверься мне», – казалось, пытался сказать он. Могу ли я доверять ему? Если бы здесь была мать, ей я доверилась бы – а она, это я точно знала, доверяла Эйбу.
"
"– Я выбираю его. – Со вздохом я кивнула на Эйба и добавила, понизив голос: – Не подведи меня, Змей.
Улыбка Эйба стала шире. В зале послышались потрясенные возгласы, Дамон яростно запротестовал. Может, вначале Даниэлле и пришлось уламывать его заняться мной, но теперь это стало для него делом чести. Мой отказ он воспринимал как пятно на своей репутации.
Однако я сделала выбор, и судья, хоть и с досадой, пресекла все дальнейшие споры по этому поводу.
Попросила Дамона удалиться, Эйба занять его место и начала со стандартной вступительной речи, объясняя, по какому поводу мы здесь собрались, и так далее, и тому подобное. Слушая ее, я наклонилась к Эйбу.
– Во что ты втянул меня? – шепотом спросила я.
– Я? Во что ты сама втянула себя? Другие отцы вытаскивают детей из полицейских участков, куда те попадают за потребление алкоголя раньше дозволенного возраста, а я?
До меня начало доходить, почему людей злит, когда в опасной ситуации я отпускаю шуточки.
– На кону мое треклятое будущее! Они хотят, чтобы я предстала перед судом и была признана виновной!
Его лицо утратило всякий намек на юмор, стало решительным и смертельно серьезным. По спине пробежал озноб.
– Клянусь, – ответил он тихим, ровным голосом, – что этого никогда, никогда с тобой не случится.
Судья снова переключила внимание на нас и обвинителя, женщину по имени Айрис Кейн.
