Можешь ты, глядя мне в глаза, сказать: «Пусть выкручивается как сумеет с той тухлой защитой, которую ей предоставят»? Можешь?
Даниэлла побледнела и, клянусь, буквально съежилась. Не думаю, что она привыкла выслушивать такие отповеди от своего беспечного сына. И хотя его слова звучали разумно и здраво, в голосе и позе сквозило такое безумное отчаяние, что это пугало. Не знаю, чем оно было вызвано – воздействием стихии духа или его собственными чувствами.
– Я… Я поговорю с Дамоном, – сказала наконец Даниэлла, нервно сглотнув.
– Спасибо. – Адриан шумно выдохнул и как будто слегка успокоился.
После этого его мать растворилась в толпе, оставив сына с Лиссой и Кристианом. Они были почти так же поражены, как Даниэлла.
– Дамон Тарус? – спросила Лисса.
Адриан кивнул.
– Кто это? – поинтересовался Кристиан.
– Кузен мамы. Наш семейный адвокат. Тот еще жук. Неприятный тип, но, правда, может вытащить кого угодно из чего угодно.
– Неплохо, – заметил Кристиан. – Но сумеет ли он что-то противопоставить этому так называемому убедительному доказательству?
– Не знаю.
Правда не знаю. – Адриан рассеянно сунул руку в карман, где обычно держал сигареты, но их там не оказалось. Он вздохнул. – Я не знаю, что это за доказательство, и даже не знаю, как умерла Татьяна. Слышал лишь, что сегодня утром ее обнаружили мертвой.
Лисса и Кристиан нахмурились, но моя подруга первой решилась взять на себя роль вестника беды.
– Кол, – сказала она. – Ее нашли в постели с серебряным колом в сердце.
Адриан промолчал, даже лицо его не дрогнуло.
Лиссе пришло в голову, что за разговорами о невиновности, доказательстве и адвокатах все как-то упускали из вида тот факт, что Адриан приходился Татьяне внучатым племянником. Он не одобрял некоторых ее решений, часто отпускал шуточки у нее за спиной, тем не менее она была членом его семьи, он знал ее всю жизнь. Ее смерть должна была огорчить его сильнее, чем всех прочих. Даже я испытывала противоречивые чувства: ненавидела королеву за то, как она поступила со мной, но никогда не желала ей гибели.
Все-таки иногда она разговаривала со мной… по-человечески. Не всегда же это было притворством – на обеде у Ивашковых, например, она вела себя искренне. И казалась усталой, задумчивой и больше всего озабоченной тем, чтобы обеспечить подданным мир и безопасность.
Полная сочувствия и печали, Лисса провожала взглядом уходящего Адриана, когда Кристиан мягко прикоснулся к ее плечу.
– Пошли. Мы узнали, что требовалось, и просто путаемся здесь под ногами.
