– Татьяна состроила гримасу. – Но когда-нибудь – несомненно. Чтобы семья имела голос, она должна состоять хотя бы из двух членов, одному из которых больше восемнадцати. Таков моройский закон, тоже соблюдающийся на протяжении столетий.
Некоторые обменивались недоуменными, удивленными взглядами – видимо, немногие знали об этом законе. Подобная ситуация – чтобы некая королевская семья состояла из одного человека – не возникала давно, а может, и вовсе никогда.
– Это правда, – с явной неохотой подтвердила Ариана Селски.
– Я видела этот закон.
Да, вот теперь пришлось признать: моя ошеломляющая победа пошла прахом. Я всегда относилась к семье Селски с доверием, к тому же моя мама является стражем младшего брата Арианы. Все знали о ее начитанности, а она ведь голосовала против изменения возраста стражей и едва ли станет сейчас лгать.
Лишившись последнего довода, я прибегла к старым методам.
– Это самый абсурдный закон, о котором мне когда-либо приходилось слышать, – заявила я.
Это возымело свое действие – в зале возник взволнованный шум, а Татьяна оставила все попытки изображать дружелюбие.
– Вывести ее! – закричала она, перекрывая нарастающий шум. – Такое хамское поведение недопустимо!
В мгновение ока стражи оказались рядом со мной. Честно говоря, учитывая, сколько раз за последнее время меня откуда-нибудь выволакивали, в этом было даже что-то успокаивающе знакомое. Я не сопротивлялась, когда стражи вели меня к выходу, но и не позволила выставить себя без нескольких прощальных слов.
– Сука! Ханжа! Ты могла бы изменить этот закон о кворуме, если бы захотела! – закричала я. – Ты подминаешь закон под себя, руководствуясь эгоизмом и страхом! Это худшая ошибка твоей жизни. Подожди и увидишь – ты еще будешь жалеть о ней!
Не знаю, слышал ли кто-нибудь мою тираду, потому что к этому времени в зале воцарился такой же хаос, как в момент моего появления там. Трое стражей крепко держали меня, пока мы не оказались снаружи. Когда они меня отпустили, мы на мгновение застыли в неловком молчании.
– И что теперь? – спросила я, стараясь сдержать клокотавшую во мне ярость; в конце концов, они-то в чем виноваты? – Посадите меня под замок?
В этом случае я осталась бы в выигрыше, поскольку оказалась бы рядом с Дмитрием.
– Велено было лишь вывести тебя, – заметил один из стражей. – Никто не говорил, что делать с тобой дальше.
Второй страж, старый, седой, но на вид еще полный сил, искоса взглянул на меня.
