– И я тоже. Оставьте нас одних, а прочие пусть подождут у двери."
"Я бросила на Майкла благодарный взгляд. Если только он будет рядом, это ничего. Остальные, решив, что нам ничто не угрожает, отошли – нельзя было сказать, что мы остались с Дмитрием наедине, но оттуда они ничего не услышат.
Когда мы с Майклом подошли к камере и остановились перед ней, мое сердце чуть не выскочило из груди. Как и при появлении Лиссы, Дмитрий сидел на постели, поджав под себя ноги, спиной к нам.
Слова застряли в горле, ни одной вразумительной мысли в голове не осталось.
Как будто я начисто забыла причину, по которой оказалась здесь.
– Дмитрий, – наконец выговорила я, но горло перехватило, и получилось не очень разборчиво.
Спина Дмитрия внезапно напряглась, однако он не повернулся.
– Дмитрий, – повторила я, на этот раз более отчетливо. – Это… я.
Это говорить было необязательно – он еще с первой моей попытки понял, кто здесь. Наверное, он узнал бы мой голос в любой ситуации; может, даже звук моего дыхания и сердцебиения.
Дожидаясь ответа, я почти перестала дышать. Увы.
– Нет.
– Что нет? – спросила я. – В смысле – нет, это не я?
Он огорченно вздохнул, почти как раньше, когда в процессе наших тренировок я делала что-нибудь особенно нелепое.
– Нет, в смысле, что я не хочу тебя видеть. – Его голос был полон напряжения. – Тебя не должны были пускать сюда.
– Да. Но я нашла обходной путь.
– Ясное дело, нашла.
Он по-прежнему сидел спиной ко мне, и это было мучительно. Я взглянула на Майкла, и тот, подбадривая, кивнул мне.
Наверное, следовало радоваться, что Дмитрий вообще разговаривает со мной.
– Я должна была увидеться с тобой. Должна была выяснить, в порядке ли ты.
– Уверен, Лисса уже рассказала тебе.
– Я должна была увидеть собственными глазами.
– Ну, теперь ты видишь.
– Пока я вижу только твою спину.
Это сводило с ума, и все же каждое произносимое им слово воспринималось как подарок. Казалось, прошла тысяча лет с тех пор, как я слышала его голос. Как и прежде, у меня возник вопрос: как я могла подумать, что Дмитрий в Сибири и этот – один и тот же человек? Его голос звучал так же, как когда он был стригоем, но тогда он вызывал ощущение холодного озноба.
Сейчас же в нем чувствовались теплота и мягкость – пусть даже он говорил такие ужасные вещи.
– Я не хочу, чтобы ты приходила сюда, – решительно заявил Дмитрий. – Не хочу встречаться с тобой.
Я лихорадочно обдумывала, как поступить. Дмитрий по-прежнему излучал чувство угнетенности и безнадежности.
