Снег мелькает в свете фар танцующими белыми бабочками… Разбавляет ночную мглу, прикрывая крыши домов и машин пушистым одеялом… Будто и не было ничего — выщербленных в асфальте ям, ржавчины или грязи, мокрой земли, лежащего на обочинах мусора… Все белым-бело…
Если бы и душу можно было вот так обелить. Заставить ее прощать или любить, терпеть… Или признавать ошибки, что куда сложнее…
Я думаю о ребенке… Хочу, чтобы он родился. Улыбался мне беззубым ртом, смеялся, делал первые шаги и набивал шишки… Мечтал, жил, творил.
..
— Дамир, почему ты не женился после смерти Ларисы? — неожиданно спрашиваю я.
— Никого не любил, Вик. Я совершил еще одну роковую ошибку, вздыхает он, сжимая руль напряженными пальцами.
— Расскажешь?"
"— После смерти Ларисы я встречался с женщинами, но боялся попасть в подобную ситуацию снова… Не хотел нежеланного ребенка. Я сделал вазектомию, Вик.
— Наверное, это мудро… То есть ты не можешь иметь детей?
— Да. Не могу.
Он стыдливо отводит взгляд, будто речь идет о чем-то постыдном… Я ведь и не думаю его осуждать…
Добираемся до дома быстро… В груди щемит, когда я выхожу из машины и дрожащими пальцами прикладываю ключ-карту к разъему.
Сержик не удосужился сменить пароль от домофона. И ключи не забрал у меня…
Входим в дом вместе. Включаю свет, застав Вилли сидящим в лежанке.
— Малыш мой, не рычи, это Дамир. Он мой друг. Как ты тут?
Вроде не похудел… Миска хоть и грязная, но полная. И корм есть, и водичка. Замечаю в лежанке пса новые «игрушки» — золотистый туфель, принадлежащий Жанночке и…
— А это что такое? Гадость какая… — морщусь я.
— Резиновый фаллос. Кошмар… Не думаю, что это принадлежит Тане, — произносит Дамир. — Не трогай это, Вик. Вилли его уже разгрыз…
— Господи… Они совсем стыд потеряли. Надеюсь, двери в спальню они запирают?
— Ты ничего не забыла? Можем взять, если нужно.
— Заберу драгоценности из сейфа и кое-что из посуды.
В доме на удивление чисто. Подозреваю, что Сержик раскошелился и вызвал домработницу. Или Лыкова проявила чудеса находчивости и наняла прислугу.
— Вик, а что в коробках? — спрашивает Дамир.
— Моя жизнь…
Жанночка ко всему приложила руку. Сорвала шторы с окон в гостиной и кухне, сняла со стола скатерть, собрала всю мою посуду в коробки. Наверное, завтра мое добро отправится на мусорку? И на каминной полке нет семейных фотографий и смешного красного сапога Деда Мороза — в него мы с Сергеем прятали подарки для дочери…
Она стерла меня… Влезла в семью и уничтожила любое напоминание о прошлом.
