Интересно, полицейские сами решили, что звонить нужно мне? Или Сержик не удостоил их ответом?
Мысли кружатся в голове, как стая ворон, а грудь теснит бессилие…"
"Он ведь мечтал об этом, так? Останется теперь в доме один со своим тарологом… Мечта, а не ситуация…
— Вик, успокойся, ладно? — вырывает меня из задумчивости голос Дамира. — Таня вернется в дом. Она там прописана, ведь так? Представители опеки будут обязаны проверить условия проживания девочки. И удостовериться, что она живет на принадлежащей ей по праву территории.
А не где-то…
— … на съемной квартире, да? То есть Сержику не удастся сбагрить ее ко мне?
— Нет. У тебя нет жилплощади. Заявление о разводе находится в суде. Права ребенка не должны ущемляться. Она вернется домой, вопреки мечтам Сержика.
Все будто во сне… Замызганное крыльцо с переполненным, источающим запах сигарет и мочи мусорным баком, обшарпанная, тяжелая дверь, удушающие запахи, витающие в холле…
— По какому вопросу? — рявкает сидящий на КПП мужчина в форме.
— Моя фамилия Молчанова.
Мне звонил Артем Андреевич. Здесь моя дочь, — отвечаю взволнованно, выуживая из сумочки паспорт.
— Проходите, мамаша. Вы знаете, с кем ваша дочь время проводит?
— Нет. То есть…
— Оно и видно, что нет.
— Оставьте свои домыслы при себе, — отрезает Дамир. — Где кабинет следователя?
— Справа по коридору. Грехов Артем Андреевич.
Мы не одни здесь… На лавках сидят заплаканные женщины. В углу темного, душного холла высится фигура неопрятного мужика. Перевожу взгляд на «обезьянник» и замираю…
Вот она, наша реальность… Танечка за решеткой — бледная, взлохмаченная, заплаканная… Какие-то девчонки и парни рядом с ней, и я…
Отвергнутая мама, живущая с кинжалом в груди.
Они вогнали его мне в грудь своим предательством. Их слова оказались куда острее, чем дамасский клинок…
«Она лучше, чем ты».
«Жанна моя подруга. Она понимает меня, а ты…».
«Ты старая, ненужная, никчемная… У нас были другие планы, а ты все испортила».
Они живут дальше в своей новой, потрясающей жизни… Без меня — той, кто им мешал и все портил.
Раздражал проклятыми, домашними пирогами и чистотой в доме, надоедливой заботой…
Что же ты смотришь теперь на меня, доченька? Довольна?
— Здравствуйте, я Грехов. А вы Молчановы, так? — вырывает меня из задумчивости вышедший из кабинета следователь.
— Я мама, а это… Мой работодатель. Ваш звонок застал меня на работе. Скажите, а почему вы не сообщили отцу Тани об инциденте? Откуда у вас мой номер телефона?
— Так Татьяна сама его и дала.
