Ранение в спину оказалось несмертельным – тело частично парализовало. До этого дня ему и в голову не приходило, что однажды он может умереть. И вот внезапно это случилось! Бедняга задыхался.
– Кто вы? Что вы хотите? – выдавил он в отчаянии.
– А на кого мы похожи? – Над умирающим склонилось измазанное грязью лицо. – Полковая разведка. Лейтенант Шубин Глеб Станиславович, мое прощальное почтение.
Обер-гренадер икнул одновременно с ударом. Глаза полезли из глазных впадин и застыли, остекленев. Голова покойника безвольно откинулась назад.
– Может, и нам стоило представиться? – задумчиво вымолвил коренастый, какой-то бесцветный разведчик с постным лицом. Он тщательно вытирал нож о суконный китель убитого.
– Тебе точно не надо, Иван, – усмехнулся черноволосый, – у тебя фамилия страшная. А этим ребятам и так не по себе.
– Фамилия как фамилия, – буркнул боец.
– Да нет, Иван, она у тебя действительно страшная, – оскалился молодой якут с широкой, как блин, физиономией. Он говорил по-русски без акцента. – Смотрите, товарищ лейтенант, как хорошо им тут было.
Служба не в тягость, никакого начальства, знай, наслаждайся на природе. А тут пришли русские и все испортили.
– Ты русский? – удивился улыбчивый Паша Карякин.
– А какой же еще! – воскликнул Баттахов. – Ты посмотри на меня внимательно, дурья твоя башка! Я что, похож на папуаса?
– Ладно, хватит ржать! – перебил лейтенант Шубин, жилистый 27-летний мужчина с короткой стрижкой и лучистыми глазами. – Вы, перебежчики хреновы, живо за своим нарядом! Он там, в лесу! – лейтенант ткнул пальцем, обозначая направление, – привести себя в порядок и ждать на опушке! Остальные – по воронкам, и не высовываться!
Мертвые тела замаскировала трава.
Немецкие позиции отсюда не просматривались. И то, что натворили разведчики 239-го стрелкового полка, пока еще не было известно противнику.
Разведчики в маскхалатах, напоминающих костюмы леших, рассредоточились по воронкам. Шубин высунул голову. «Перебежчики» чесали к южному лесу, где товарищи оставили их боевую форму.
Рослый Николай Ершов высоко подбрасывал ноги. Неслись сломя голову черноволосый Влад Дубровский, сержант Климов, приземистый и коренастый ефрейтор Чусовой. Последний разогнался, обошел товарищей, протаранил стену шиповника.
– Телефонный провод перережем, товарищ лейтенант? Чего он тут вьется? Непорядок, – внес предложение Карякин. Он лежал рядом и задумчиво смотрел на темную змейку, вьющуюся по траве. Полевая телефония помалкивала.
– Отставить, красноармеец.
