Она принадлежала к тому же миру, к какому принадлежит и он, к тому же классу. Вот ее великосветское общество примет. И, глядя на съежившуюся на софе Софи, которая старательно от него отворачивалась, Бенедикт вдруг явственно понял, что именно эту таинственную незнакомку он и представлял своей женой."
"Все последние два года, бывая в свете, он постоянно ждал, что вот сейчас откроется дверь и в комнату войдет дама в серебристом платье. Иногда он чувствовал себя круглым дураком, но выбросить ее из головы не мог. Как не мог выбросить из головы мечту о счастливой совместной жизни с любимой женой и множеством детей.
Это была глупая, сентиментальная мечта для человека его репутации, однако Бенедикт ничего не мог с собой поделать. Вот что происходит, когда живешь в большой и любящей семье, - хочешь, чтобы и у тебя была такая же.
Он не может жениться на Софи, но это не означает, что они не могут быть вместе. Они должны пойти на компромисс, потому что вдвоем будут гораздо счастливее, чем поодиночке.
– Софи, - начал Бенедикт, - я понимаю, ситуация сложная…
– Не нужно, - прервала она его, и голос ее прозвучал едва слышно.
– Если бы ты только выслушала меня…
– Прошу тебя, не надо!
– Но ты не…
– Перестань! - крикнула Софи.
Она сидела, зябко обхватив себя за плечи. Бенедикт понимал, как ей тяжело, но он любит ее, она ему нужна, и он обязан заставить ее понять.
– Софи, я знаю, ты согласишься, если…
– Я не хочу, чтобы у меня был незаконнорожденный ребенок! - воскликнула Софи и встала с кровати, крепко придерживая одеяло, чтобы оно не сползло.
- Я никогда на это не пойду! Я люблю тебя, но не настолько. Я никого никогда настолько не полюблю!
Взгляд Бенедикта упал на ее живот.
– Уже может быть слишком поздно говорить такие слова, Софи.
– Я знаю, - тихо сказала она. - И меня это угнетает.
– Это всегда бывает, когда о чем-то жалеешь. Софи отвернулась.
– Но я не жалею о том, что мы с тобой занимались любовью. Хотела бы жалеть, но не жалею. Не могу.
Бенедикт изумленно уставился на нее. Он силился, но никак не мог понять, почему она так решительно отказывается стать его любовницей и иметь от него детей и в то же время не сожалеет о том, что они занимались любовью.
– Если у нас не будет ребенка, - тихо проговорила Софи, - я буду считать, что мне крупно повезло, и не стану больше искушать судьбу.
– Зато ты будешь искушать меня, - ухмыльнулся Бенедикт, ненавидя себя за эту ухмылку.
Софи не обратила ни на его слова, ни на него самого никакого внимания.
