– Обещаю не покушаться на твое целомудрие, - прервал ее Бенедикт и не смог удержаться, чтобы не прибавить:
– Если, конечно, ты сама этого не захочешь.
У него было такое чувство, что Софи не пошла бы вместе с ним, если бы не была настолько ошарашена тем, что с ней произошло. Но сейчас она спокойно позволила повести себя вниз по улице.
– Мы просто посидим у меня в гостиной, - проговорил Бенедикт, - пока ты немного не придешь в себя.
Софи кивнула, и Бенедикт повел ее по лестнице своего дома - скромного здания, расположенного немного южнее дома его матери.
Как только они вошли в гостиную и Бенедикт захлопнул дверь, чтобы слуги им не помешали, он повернулся к Софи, собираясь сказать: ""Ну а теперь расскажи мне, что случилось на самом деле"", - но в самый последний момент передумал. Спросить-то он может, но правдивого ответа не получит - это точно. Софи наверняка опять что-нибудь придумает.
И Бенедикт, придав лицу самое что ни на есть безмятежное выражение, спросил:
– Ну и как тебе нравится работать на мою родню?
– Они очень милые люди, - ответила Софи.
– Милые? - недоверчиво переспросил Бенедикт. - Да они кого угодно могут свести с ума и наверняка загоняли тебя до смерти.
– Вовсе нет, они очень милые люди, - решительно повторила Софи.
На лице Бенедикта появилась было улыбка - он и сам нежно любил своих родных, и ему было приятно, что Софи тоже их полюбила, - и тотчас же погасла. Ему вдруг пришло в голову, что чем сильнее Софи будет привязываться к его семейству, тем меньше вероятность того, что она согласится стать его любовницей, опозорив тем самым себя в их глазах.
Вот черт! Как же он просчитался, увозя ее от Кавендера. Но ему во что бы то ни стало нужно было привезти ее в Лондон, а единственное, чем можно было ее привлечь, - это пообещать место в доме матери.
Ну и конечно, немного нажать, то есть применить силу.
– Как же вам повезло, что они у вас есть, - прервала его размышления Софи, и голос ее прозвучал уверенно. - Я бы все на свете отдала…
Она замолчала, так и не договорив.
– За что бы ты все на свете отдала? - переспросил Бенедикт, удивляясь тому, что ему так хочется услышать ответ на этот вопрос.
Задумчиво глядя в окно, Софи проговорила:
– Чтобы у меня была такая семья, как у вас.
– У тебя никого нет, - сказал Бенедикт. Он даже не спрашивал, а утверждал.
– И никогда не было.
Бенедикт хотел спросить о ее матери, но вовремя вспомнил, что мать Софи умерла во время родов.
