Он выбрался из Кунцева в центр (они с матерью в центре раньше жили, недалеко от Переведеновского кладбища). Какое-то предчувствие было, еще когда в метро трясся… Тетради надо было Кеше Свиркину отвезти или книжки… Уже не вспомнить, что именно.
Он проходил мимо школы и увидел Алю. Вот оно, предчувствие, – сбылось! Два года не видел, только выбрался в свой старый район, и вот оно, чудо! Аля. Она стояла к нему спиной, но он сразу узнал ее.
Она обернулась резко, словно почувствовав его взгляд. Она, она! Ангел с огромными темными глазищами.
Стала взрослей. Стройней. Еще строже и беззащитней. Нежнее. Красивее в миллион раз…
Виктор чуть в обморок не упал, когда ее увидел.
Она узнала его. Смотрела прямо в упор. Он тоже, пока шел, не отрывал от нее глаз.
А потом свернул в переулок.
А почему не подошел, не заговорил?
Неизвестно.
…Кеши Свиркина тогда дома не было. Мать его сказала – гуляет где-то, с Тарасом и Климом Иноземцевым… И Воскобойников вроде тоже с ними. На кладбище, поди, опять.
Переведеновское кладбище – старинное, возникло еще в петровские времена.
Немцев раньше хоронили – ну да, тут ведь немцы при Петре жили…
Там мальчишки любили играть. Потом, переживя период «казаков-разбойников», просто на лавочке сидели – возле склепа, где сто лет назад нашел свое упокоение некий Черный Канцлер. Трепались. Легенды про этого Канцлера друг другу рассказывали…
Виктор отдал тетради (или книги?) Кешкиной матери и поехал назад, в Кунцево.
Честно говоря, ему было наплевать на Кешу, на Тараса, на Иноземцева, на шпанистого Вовку и уж тем более – на Черного Канцлера…
Он думал только об Але.
И о том, почему свернул в переулок…
* * *За двадцать лет совместной жизни Вероника уже успела изучить характер своего мужа, она знала, чего можно ожидать от Тараса, а чего нет. Предугадывала его желания и настроения, могла примерно предположить, что муж думает по тому или иному поводу…
Она уже заранее знала, что Тарас откажется от вечеринки с бывшими одноклассниками. И не потому, что он такой сухарь бесчувственный, а просто не видит в этой встрече никакого смысла.
Сказано же – нельзя дважды войти в одну реку…
Но душа человеческая – потемки. Хоть двадцать лет проживи рядом с человеком, хоть сто – все равно до конца не узнаешь. Надо все-таки спросить Тараса – осторожно так, невзначай…
– Тарас! У нас все на работе словно с ума посходили… – вечером того же дня, когда она влилась в ряды «Однокашников», сказала Вероника, заглянув в кабинет к мужу.
