Она стояла над ним, пьяная, скрестив руки на груди, и молчала. О чем она думала?
За шкафом, на другой половине комнаты, шумела компания. Чужие голоса стучали прямо по мозгам:
– Ленка! Ленк, ну ты где пропала, блин?!
Она разворачивалась и выходила из закутка, где жил ее сын.
Отчима у Виктора не было. Приходили разные мужчины. И плохие, и хорошие – как дядя Ваня, например. Но дядя Ваня тоже пил, его потом родственники отправили на лечение, и он пропал навсегда.
Все, что происходило ночью за шкафом, разделяющим комнату на две половины, Витя прекрасно слышал.
Прекрасно понимал, что там происходит, но это ничуть его не шокировало. Это нормально, так ведут себя все женщины и мужчины. Что может быть стыдного в том, что нормально?
Мать ничего не могла изменить в своей жизни, но наутро, проводив своего очередного кавалера, слегка протрезвев, спокойно говорила Вите:"
"– А чего такого? Если б мы с папкой твоим жили – думаешь, по-другому как-то было? Да то же самое!
Мать всегда все объясняла – она, как могла, пыталась примирить Витю с существующим положением вещей.
И в этом были свои плюсы – позже уже ничего не могло шокировать его. Он был готов ко всему.
Однажды мать заболела чем-то нехорошим, заразившись от очередного кавалера. Витя ездил с ней по вендиспансерам. А что такого? Во время этих поездок Виктор узнал, как надо себя вести и что делать, чтобы не заразиться, – мать рассказала. Ну а если уж заболел, надо обязательно лечиться… Доктора сейчас хорошие, вылечат.
Денег не было, но мать умудрялась шить сыну вещи.
Вязала на зиму шапки, носки, варежки. Свитеров – не счесть. В доме всегда была кастрюля с кашей или отварной картошкой – разогрел да поел. Витя никогда не ходил холодным и голодным.
Мать старалась, насколько могла. И, только глядя на то, как живут другие дети, Витя смутно догадывался, что они с матерью живут как-то не так…
Позже, уже подростком, Виктор пытался понять, с чего все началось. Да вроде ничего такого особо трагического не было, с чего бы матери впадать в алкоголизм…
Ну разве только то, что мать так и не поступила в институт.
Вернее, поступила с лету в Бауманский (!!!), а ее двоюродная сестра Люська – нет, срезалась на физике. И мать без всякого сожаления сказала – ну, раз Люська не поступила, то и я там учиться не буду, одной мне там делать нечего. Сглупила мать, короче. Потом работала в швейной мастерской вместе с этой самой Люськой.
Шанс выучиться давался ей один раз – больше она никуда не смогла поступить.
