Оглядится, увидит, где живет, какой хмырь теперь с ней рядом… Опомнится и вернется к тебе!
Светлана Викторовна помолчала. Потом произнесла уже другим, спокойным тоном:
– Я, Тарас, больше не приеду сюда.
– Почему?
– Потому что я тебе больше никто. Какой смысл? – усмехнулась она.
– Вы, Светлана Викторовна, очень умная женщина, – сказал Тарас. – Я вас уважаю.
– Ладно, мне ехать пора. Там Пахомова за питомником присматривает, а от нее мало толку…
– Погодите, сейчас Игоря вызову. Он вас до вокзала довезет…
* * *У Кутельянца был приемный день – среда, с трех до шести.
Тарас записался к нему.
Он не столько хотел последовать совету своей тещи, сколько хотел увидеть Веронику.
На проходной показал паспорт, ему выписали временный пропуск, объяснили, где находится резиденция Аванеса Ашотовича…
– Найдете? – спросил охранник, выписывавший пропуск. – А то мне отлучаться нельзя…
– Найду.
– Там, еще одно здание, за лабораторным комплексом…
Тарас пересек сад. Прямиком в лабораторный комплекс. Он тут никогда не был, но со слов Ники примерно все представлял – что да как… Никто на него внимания не обращал – вокруг сновали люди, в основном в белых халатах.
Он, такой импозантный, в роскошном итальянском костюме, не вызывал лишних подозрений…
Лабораторный корпус строили в семидесятые – много стекла и бетона… Торчащие наружу лестницы – тоже в стеклянных футлярах со множеством граней («Стаканчики граненые упали со стола…»). Сад как на ладони – красиво.
Тарас остановился на лестничном пролете и вдруг увидел Веронику.
Метрах в десяти-пятнадцати от себя, этажом ниже, в боковом флигеле…
Лабораторию метаболизма, в которой она работала, было видно как на ладони – стены-то из стекла.
Яркий свет. Какие-то аппараты. Шкафы, тоже стеклянные. Столы с компьютерами. Вольер еще вроде…
Сотрудницы Ники (их Тарас знал в лицо, встречались когда-то, на каком-то празднике). Как их там? Ах да, пучеглазая чумичка – Маша, а эта пожилая толстуха – Нонна Игнатьевна.
Ника.
Тоненькая, удивительно стройная, веселая, оживленная.
Держит мышь за хвост, чуть не целует ее. Опускает назад, в вольер. Говорит.
Нонна Игнатьевна хохочет.
Маша раскладывает на большом столе какие-то распечатки, напоминающие простыни…
Ника наклоняется над ними, что-то показывает, объясняет Маше и Нонне Игнатьевне.
Ника изменилась. Она не стала моложе, но что-то в ее облике безумно напоминало девочку из прошлого. Такой она была в школе. Живой, веселой, милой. Эти легкие, свободные движения… Блеск в глазах.
