Тарасу же эти перемены показались отвратительными.
И дело даже не в том, что Лиля чуть-чуть постарела. «Она стала теткой», – заметил Тарас потом, после паузы. Зефир засох. Вчерашнее лакомство…
– А Женя Мещерская, а Сеня Мухин? Кеша Свиркин? – Вероника пыталась вспомнить имена своих одноклассников. – Помнишь их?
– Тебе действительно интересно, что с ними стало?
Вероника помедлила мгновение, потом ответила честно:
– Нет.
– Ну и слава богу… – Тарас привстал, поцеловал жену в щеку. – Обещай мне, что никогда не будешь регистрироваться на этих «Однокашниках».
– Обещаю.
– Я тебя люблю.
– И я тебя люблю.
Остаток вечера прошел в милой беседе. Сначала Вероника рассказала, как идут дела с витазионом, потом Тарас поведал ей, как сегодня прошли переговоры с поставщиками.
– Ладно, все, мне завтра очень рано надо выехать… – вспомнил Тарас. – Заканчиваем посиделки.
– И я тоже устала… – От вина у Вероники стали слипаться глаза. – В небольших количествах красное сухое вино очень полезно.
Взять тех же французов…
Они легли спать.
Сон приснился Веронике какой-то странный, радостно-тревожный, по мотивам сегодняшних событий и разговоров. Или вино подстегнуло ее воображение?
…Солнце. Яркое – слепит глаза, мешает. Солнце везде – бликует на стеклах, на гладких металлических поверхностях, отражается серебряными всполохами от наручных часов и даже чьих-то сережек.
Оглушительно пахнет сирень.
Холодно.
– Та-ак, не расходимся… Все сюда. Девочки, девочки! Мещерская, ну ты у нас сегодня кинозвезда… Рыжова, поправь бант, он тебе прямо на глаз сполз.
Мухин! А еще взрослый парень… Андрей Максимович, я не представляю, как вы с ними справлялись…
Командует парадом Нина Ильинична – немолодая, но очень энергичная женщина. Она пытается построить 10-й «А» (тогда учились десять, а не одиннадцать лет) перед входом в школу, дабы сделать групповое фото.
Классный – Андрей Максимович – отчитывал в стороне Вовку Воскобойникова – тот был годом младше, учился в девятом и, по мнению Нины Ильиничны, являлся самым неприятным и егозливым юношей в школе.
Она неоднократно хотела его исключить, но Воскобойников как-то ловко этого избегал, не доводя ситуацию до крайности…
– Андрей Максимович! – заверещали девчонки. – Мы только вас ждем!
– Да. Иду… Ты все понял, Воскобойников? Ладно, топай отсюда…
Солнце, холод. Запах сирени.
Она, Ника Одинцова, стоит в среднем ряду, почти в середине.
