Книги читал, передачи всякие умные смотрел, друзья-знакомые у него все интересными людьми были, женщин он тоже не дурочек себе выбирал… А главное – болезнь эту, алкоголизм, он в лицо знал, на материном примере.
Если алкоголик не захочет сам исправиться, то никто ему не поможет. Алкоголизм – это навсегда. Чудес не бывает. Ни за какие деньги.
Потом, Алька уже явно в той стадии болезни, когда с ней произошли необратимые изменения. Прежнего ангела не воскресить.
Потом, его собственная жизнь. Если он Альку возьмет к себе, то выгнать ее потом не сможет.
Алька – не собачка, которую в приют можно сдать, если надоела. А сколько Алька еще сюрпризов принесет, проблем…
Он, например, работает – не бросать же теперь работу? А если работает – то, значит, Алька целый день будет сама себе предоставлена…
Устроить Альку к себе на завод, хотя бы техничкой?
Нет. Предприятие серьезное, люди там серьезные тоже работают, космическую технику делают, он, Ерохин, – начальник сборочного участка. Кадровик у виска покрутит, если Ерохин ему Альку приведет.
Потом, Виктор жениться не собирался. Ему и так было хорошо. Он – бабник. Свободный и веселый.
А с Алькой – какое веселье?
Она и не женщина уже. Не женщина и не человек.
– …ты, милый, выбрось ее из головы, забудь! Такой видный, такой красивый… Езжай, езжай себе дальше, как будто и не видел ее, Альки этой! – продолжала свой бурный монолог тетка.
– Вас подвезти?
– Куда?
– К дому.
– А… ну это, давай. Вот мужик какой, золото… – Тетка влезла на переднее сиденье, поставила себе на колени корзину.
Виктор подвез тетку к ее дому. Видно, долго она потом будет своим соседям пересказывать эту историю – о хорошем мужике, полюбившем пропащую Альку Головкину.
Потом Виктор подъехал к знакомому забору. Нажал на гудок.
Долго никто не выходил.
Ветер трепал высокие кусты у забора, моросил дождь.
Наконец из дома выскочила Головкина и, прикрывая плечи какой-то ветошью, неловко побежала к воротам.
Выскочила на дорогу, пнула босой ногой в колесо:
– Ну, открывай, что ли!
Виктор открыл дверь, Алька плюхнулась на переднее сиденье.
– Аля… у меня к тебе предложение, – сипло произнес Виктор.
– Какое предложение? Деловое? – игриво улыбнулась Алька, достала из складок старого халата папиросы, закурила. Виктор никому не позволял курить в своей машине. Даже своим лучшим друзьям. Женщинам – особенно. Те, которые не согласны, – вон.
Но для Альки он решил сделать исключение.
– Ну, чё молчишь, Ерохин! – Она зевнула, щелкнув железными зубами.
