Все тело Скотта напряглось, и он медленно повернул голову и взглянул на меня.
– Он тебя с кем-то застукал.
– Да, – проговорил я, вспомнив, что упоминал об этом на собрании тем вечером.
Скотт кивнул.
– Продолжай.
Я слабо улыбнулся.
– Есть, сэр.
Он не улыбнулся в ответ.
– Я проболел несколько дней, и полицейский все время был рядом. Когда худшее миновало, мы поговорили. Или я говорил, а он слушал. Он приносил мне воду и горячую еду. Отвел к врачу, где каким-то чудом меня признали здоровым. Он помог мне восстановиться.
Возил на собрания Анонимных наркоманов. Помог получить школьный аттестат и поступить в колледж. Подписал договор, чтобы снять мне жилье. Раз в неделю мы с ним ужинали. Он говорил мало, а я болтал без умолку, пока не понимал, что надоел ему.
Я подавил волну эмоций, накатившую, как всегда, при мысли о невероятной доброте, что проявил ко мне этот незнакомец. И обо всем, что он для меня сделал. Гораздо больше, чем родители.
– Конечно, зависимость никуда не делась. Я боролся с ней изо всех сил, но все равно соскальзывал.
И вот однажды Карл не появился на ужине, не позвонил, не прислал эсэмэс. На него это было не похоже. Я поехал к Карлу домой. И обнаружил его на том самом диване, где сам провел несколько месяцев. Сердечный приступ, как мне потом объяснили.
– Черт, – пробормотал Скотт.
– Да, – хрипло проговорил я. Старое горе вновь захлестнуло меня, и я с трудом сдерживал слезы. – Я сел рядом с ним на диван и сказал: «Спасибо». Пока мы были вместе, я нечасто его благодарил.
С тех пор я завязал с наркотиками.
Я тяжело вздохнул, снова взяв эмоции под контроль.
Скотт смотрел прямо перед собой, казалось, обдумывая все сказанное.
– Ты завязал ради него.
– Поначалу да, – признал я. – Он умер, и после всего, что он для меня сделал, мысль о возвращении к наркотикам казалась предательством. Словно бы смерть его была бессмысленной. Но потом я держался ради самого себя. Когда решение принято, остается только ему следовать.
Скотт фыркнул, как будто не поверил, и мне показалось, он ждал чего-то еще.
Какого-нибудь слова или жеста, чтобы рассказать чуть больше о себе самом. Ведь на собрании он лишь коснулся собственной истории.
– Эй, – медленно произнес я. – Хочешь выпить кофе или еще чего-нибудь?
На долю секунды красивое точеное лицо Скотта смягчилось, и он посмотрел на меня так, будто готов был согласиться. Словно больше всего на свете, пока на улице шел дождь, хотел посидеть в паршивой закусочной за чашкой горячего кофе. Со мной.
