Во взгляде Стивена мелькнула тревога, и он медленно попятился.
– С вами свяжется мой адвокат. С обоими.
Когда дверь захлопнулась, отец пристально уставился на меня. Я, не мигая, смотрел на него.
– Чего ты хочешь? – наконец, спросил отец. – Если отбросить в сторону это дело с лекарствами, ты ждешь моего благословения? Хочешь, чтобы я смирился с тем образом жизни, что ты избрал, несмотря на все мои усилия тебя спасти?
Я фыркнул от смеха.
– Чертовски удивительно, правда? Еще вчера, да даже час назад, я бы упал на колени в надежде получить твое благословение, каким бы искаженным и испорченным оно ни было.
Но сейчас? – Я пожал плечами. – Я жалею лишь о том, что впустую потратил много лет, пытаясь добиться того, в чем никогда не нуждался.
Он прищурился.
– Я тебе не верю."
"– Неудивительно. Я много лет страшился тебя, сгибаясь перед твоей волей. Но с этим покончено. Моя личная жизнь тебя никоим образом не касается. – Я присел на край огромного стола и скрестил руки на груди. – Я здесь, чтобы обсудить дела компании.
И задам вопрос получше. Чего хочешь ты?
Его губы сжались в тонкую линию. И в расчетливом взгляде ясно читалось, что он совершенно сбит с толку и не понимает, как себя вести.
– Чего хочу я? – прорычал он. – Хочу, чтобы компанией, много поколений принадлежавшей нашей семье, управлял не испорченный ребенок, который думает, что может трахаться с кем хочет…
– Притормози, – проговорил я, подняв руку. – Тебя освободили от должности моего отца до особого распоряжения. Но если хочешь поговорить о «Марш Фарма», то я вот что скажу.
В данный момент компания, которую основал твой дед, вот-вот может отправиться на свалку истории как виновник одной из самых страшных эпидемий в современном мире. И прости, что лопнул твой пузырь нетерпимости. Но то, что следующий гендиректор фирмы окажется геем – наименьшая из твоих проблем.
Эти слова ударили его, словно пощечина, но он быстро пришел в себя.
– Ты все еще хочешь занять этот пост? Или тебя привлекает многомиллионная зарплата?
– Я хочу получить эту должность, чтобы следующие десять лет «Марш Фарма» не пыталась разорить людей, борясь с судебными исками.
Им нужно помочь. Мы все возместим.
– Возместим? Боже.
– Да. Когда я стану генеральным директором, то прекращу все продажи ОксиПро. С продвижением в Индонезию покончено. Мы не станем обвинять зависимых во всех грехах. И в каждую выплату пострадавшим станем включать бесплатные лекарства для борьбы с зависимостью от препарата.
