– Мы можем отыскать его компаньонку?..
– Папа, я все прекрасно понимаю, – произнес Эдди. – Это вам недостает самых простых знаний.
Я разинул рот. У Марджори из рук выпал бокал с шампанским, словно провалился в открытый люк. Я никогда прежде не слышал, чтобы Эдди спорил с отцом или даже повышал голос. Да и никто не слышал.
Рядом со мной Фейт широко раскрыла глаза, словно стараясь не моргать, чтобы что-нибудь не упустить.
– Вот теперь можно праздновать.
– Довольно, – резко произнес отец, а затем сдержанно усмехнулся.
– Хотя… О чем ты там болтаешь?
Эдди перестал ходить и встал прямо, заложив руки за спину и вздернув подбородок.
– Мой брат не может жениться на мисс Бенсон, – заявил он. Официальное объявление неоспоримого факта.
– А почему нет, черт возьми?
«Скажи им, Эдди, – подумал я. – Сообщи всем, почему нет».
– Потому что, дражайший отец, – проговорил Эдди, – Сайлас влюблен в мистера Кауфмана.
Послышалось лишь несколько судорожных вздохов. А потом во дворе – на всей гребаной планете – повисла полная тишина.
На миг присутствующие замерли. Лишь взгляды, которыми обменивались все вокруг, словно дротики проносились у меня над головой.
Затем все пришло в движение. Журналисты бросились что-то писать. Фотографы защелкали камерами, делая снимки. Эдди. Моего отца. Но, по большей части, нас с Фейт.
Я взглянул на нее. Она мне улыбнулась.
– Это знак для меня, – проговорила Фейт. – Доброй ночи, Сайлас.
– Доброй ночи, Фейт. Спасибо. За все.
– Пообедаем как-нибудь?
И я рассмеялся.
Даже здесь. В этом хаосе.
– Непременно.
– Позвони мне. – Она поцеловала кончик пальца и коснулась ямочки на моем подбородке. – Я угощаю.
А потом она сделала шаг назад, смешавшись с толпой.
– Не говори глупостей, – произнес отец и нервно усмехнулся. – У Эдди богатое воображение…
– Уверяю вас, их отношения вполне реальны, – проговорил Эдди. – Искренние и правильные. – Он повернулся ко мне. – Послушайте, добрый друг. Прошу, скажите им правду.
Снова повисла тишина, словно бы кто-то нажал на кнопку отключения звука.
Правда. Она ждала меня. Давно потерянная часть желала занять свое место.
– Сайлас… – предупредил отец. Он откинулся на спинку инвалидного кресла, так сильно вцепившись пальцами в подлокотники, что костяшки пальцев побелели, словно кость.
– И жизнь моя заиграла новыми красками… – пробормотал я.
И тогда Эдди улыбнулся. Настоящей улыбкой. Я раньше такой никогда не видел. По крайней мере, с тех пор, как умерла мама. Я улыбнулся в ответ.
