– Поскольку у меня еще остался ключ, я надеялась застать вас с Максом, желательно голыми в процессе всякого… Где он?
– Не знаю.
– Боже, – Фейт мягко коснулась моей руки. – Что случилось?
Я откинулся на спинку дивана и потер лицо руками.
– Я все испортил.
– Как?
– Папа нас застукал. Ну, что-то вроде того. В конечном счете, фотографии из «Общественности Сиэтла» вышли мне боком."
"– Ну, ты мог бы рассказать ему свою версию.
– Я так и сделал. Но папа все равно уволил Макса. А я ему позволил.
– Черт. – Фейт поджала губы.
– Но, постой. В том, что Макс не живет в доме твоего отца, есть определенное преимущество. Да целая куча. Например, вдруг ему негде остановиться, а у тебя пентхаус на шесть акров. Не говоря уж об огромной кровати…
– Я же сказал, что не знаю, где он, – раздраженно проговорил я. – Где-то в Северной Каролине. Две недели назад он прислал сообщение, что все в порядке. И больше ничего. Пока я не решу проблемы с отцом, он ко мне и близко не подойдет. Надеюсь, сегодня что-то получится.
Я возьму с собой эти бумаги и заставлю отца взглянуть.
– Кажется, нас ждет супервеселая вечеринка, – пробормотала Фейт. – Слушай, мне бы очень хотелось вновь отправить Милтона в ту трясину, из которой он выполз, как и любой нормальной девчонке. Но что, если твой коварный трюк касательно фирмы не сработает? И отец продолжит размахивать перед носом морковкой под названием «пост генерального директора»? Что тогда? И как же отношения с Максом?
– Папа должен послушать, – проговорил я.
– Если все не закончится в разумные сроки, нас с Максом просто не будет.
Боже, от одной только мысли меня чуть не стошнило.
– Паникер, – пробормотала Фейт. – Все не может быть настолько плохо.
«Нет, все еще хуже».
Каждую ночь я тянул руку через пустую кровать. Но вместо того, чтобы прижать к себе Макса, обнимал чертову подушку, которая, в противоположность ему, казалась мягкой и холодной. Стоя под душем, я гладил себя, думая о нем, но так и не смог возбудиться. Одних воспоминаний было явно недостаточно.
Я хотел его целиком. Его голос, дурацкие шутки, смех. И ту спокойную улыбку, что заставляла мое сердце биться. Я жил ради этой улыбки…
«Ты сделал ему больно. Живи с этим».
– Сайлас?
– Все плохо. Макс не намерен прятаться. Точнее, не хочет, чтобы прятали его. Он этого не заслужил.
– А ты не пробовал предложить ему кучу денег? – спросила Фейт. – Со мной сработало.
Я не улыбнулся, лишь провел руками по волосам.
– Может, ему лучше уйти.
