Мы нырнули в переулок, где ждал его «Астон», но до машины не добрались. Оказавшись в темноте, Сайлас схватил меня за полы куртки, а я потянулся к нему. Привалившись спиной к стене, привлек его ближе.
Сайлас прижался ко мне всем телом. Его губы парили над моими губами, но не касались. Мы вглядывались в лица друг друга, упиваясь увиденным, словно с момента последней встречи минули годы. Какое-то время, трепеща в нерешительности, мы просто согревались близостью и силой друг друга, дрожа не от холода, а от разгорающегося желания.
Он протянул руку вверх и обхватил мой затылок, запутавшись пальцами в волосах, а потом сжал их в кулак. Легкая боль спустилась по позвоночнику, прямо к члену, и я приготовился встретить стремительный натиск его поцелуя. Я промок насквозь. Сайлас скользил взглядом по каплям дождя, которые, словно шарики ртути, катились по моей кожаной куртке.
Он нахмурил брови, беспокойство смягчило жар, пылающий во взгляде.
– Нам нужно идти…
Я протянул руку и скинул с головы Сайласа капюшон.
Он ухмыльнулся и заморгал, оказавшись под струями дождя. Золотистые волосы тут же намокли, а по щекам потекли тоненькие струйки воды.
– Теперь мы квиты.
Словно завороженный, я наблюдал за дождевой каплей, что спустилась по скуле Сайласа прямо к его рту, где повисла на нижней губе.
«Моя…»
Я поднял голову и, слизнув языком каплю воды, проглотил ее.
Во взгляде Сайласа мелькнуло удивление, а затем в потемневших глазах появилось почти дикое выражение, в котором читалось лишь неприкрытое желание.
Напряжение спало, и наши губы слились в сокрушительном поцелуе. И все вокруг просто исчезло, остался лишь он."
"Сайлас Марш. Горячечный бред. Лихорадка чувств. И я потерялся в этом поцелуе, который мгновенно стал глубоким и жестким, неукротимым и откровенным. Мы все сильнее вжимались друг в друга, чуть покусывая, сплетались языками. Руки хватались и тянули за все, до чего могли добраться. Губы смыкались, поглощая, почти жестко, словно бурлившую между нами энергию нельзя было сдержать – трахни или сражайся, поцелуй или убей.
Бездумная потребность брала верх, отчаянно прося освобождения, готовая вот-вот вспыхнуть, оставив от нас лишь тлеющие обломки в куче разорванной одежды.
– Я так хочу тебя, – прорычал Сайлас. – Весь день… каждый гребаный миг.
– Я здесь, – выдавил я, двигая бедрами, прижимаясь к нему. Предлагая.
Не прекращая целовать, Сайлас протянул руки к ширинке на моих джинсах, расстегнул пуговицу, резко дернул вниз молнию.
