Я показал Максу свой любимый китайский ресторанчик, заказав еду навынос, и мы включили бейсбольный матч. Макс сел на край дивана, а я растянулся на нем. Прижался спиной к груди, положил голову на плечо. А он обнял меня. Защищая. Мы жевали, смотрели телевизор и почти ничего не говорили. Я в жизни не чувствовал себя так комфортно. Будто бы вновь становился собой.
Игра закончилась. Остатки еды мы сложили в холодильник.
– Хочешь, чтобы я остался или убирался отсюда к чертовой матери? – спросил Макс. – Тебе пришлось нелегко, так что скажи, о чем думаешь.
– А что случится, если ты останешься?
– Ляжем спать, – проговорил Макс.
Я попытался придумать в ответ что-нибудь забавное, но слишком устал.
– И все?
– И все, Сай, – произнес он. – На сегодня и так достаточно. Не стоит торопиться. Тебе нужно время. И поспать. У тебя же глаза слипаются.
– Я хочу, чтобы ты остался.
Он улыбнулся.
– Тогда я останусь.
Я выделил Максу пижамные штаны на шнурке. Он надел их, оставшись при этом в белой футболке. И мы забрались на огромную кровать в главной спальне.
Как и той ночью, мы лежали лицом к лицу, рядом друг с другом.
– Не знаю, что я творю, – устало сказал я. – Я не знаю, как это – быть с кем-то. Я сказал Фейт, что бесполый, но это ложь. Бесполым не приходится подавлять все свои гребаные желания и притворяться, что их не существует. Этому нас и учили в Чисане. Если не хотим трахать женщин, значит, вообще не трахаемся.
– Я поражен, что этих людей не арестовали за похищение и жестокое обращение… – Макс гневно нахмурил брови.
– Под тем, что они творили, нет никакой научной основы. Мучая, нельзя никого изменить.
– Они весьма старались, – мрачно пробормотал я. – И теперь я не знаю, что будет дальше. Все это время я жил, словно пустое место. Робот. И не ведаю, как следует вести себя гею. Или… просто человеку.
– От тебя не требуется ничего особенного, – произнес Макс. – Только я не хочу в очередной раз мучиться целую неделю, не зная, все ли с тобой в порядке.
– Так не будет. Обещаю. Боже, как же я устал.
– Я взглянул на него. Лицо Макса находилось так близко. – Мы уже лежали так прежде. И тогда я тоже был слишком измучен для чего бы то ни было.
– Точно. Хотя ты умудрился вмазать мне по морде.
– Нет.
– Как будто ты помнишь лучше меня. – Он ухмыльнулся. – Все в порядке. Я смогу это принять.
– Сможешь. Все, что я вывалил на тебя сегодня вечером… Как ты и обещал.
Макс стал предельно серьезен, во взгляде появилась мягкость. Он подпер голову рукой, опершись на локоть.
