А за пределами Аляски тренер Браун, самый главный засранец-мудак, учил нас использовать для этих целей холодный душ.
Макс уставился на меня.
– Что?
– Хреново звучит, верно? – Я мрачно улыбнулся. – Уже испугался?
– Не дождешься. – Он не улыбался. – Я никуда не уйду, Сай.
Я на мгновение закрыл глаза. Переполнявшие чувства окатили согревающей волной, разлив в груди приятное тепло, и глаза зажгло от непролитых слез. Я глубоко вздохнул и начал с самого начала.
Я рассказал ему, как смерть мамы изменила отца, пробудив в нем самое худшее.
Он всегда отличался какой-то нетерпимостью ко всем: к остальным женщинам, кроме мамы, к беднякам, к людям с другим цветом кожи. Он считал, что стать геем – осознанный выбор; пощечина самой природе и угроза наследию семьи. Еще до того, как я достиг половой зрелости, стало совершенно ясно, что выходящие за рамки дружбы отношения с мужским полом неприемлемы. И когда оказалось, что мне все же нравятся мальчики, подростковые годы наполнились смятением и страхом.
Я объяснил, что Эдди получил имя отца вместе с прилагавшимся к нему ореолом власти.
Но поставленный диагноз сломил папу. И он переложил всю тяжесть семейного бизнеса и наследия на меня.
Я рассказал Максу о Бенингтонской школе-интернате и придуманных подружках, о которых привык говорить. На самом же деле я напивался на вечеринках и при любой возможности крутил шашни с парнями в темных коридорах или на пустых парковках. Мы занимались всем, кроме секса, потому что это казалось уже чересчур.
– Я думал, если не будет серьезных отношений, даже если отец узнает, то не посчитает все это чем-то скандальным.
– И он узнал, – проговорил Макс.
Я кивнул."
"– Я мысленно казнил себя за то, что он подумает. Я находился от него на расстоянии в полторы тысячи миль, но все еще жил по его правилам. Поэтому много пил. Чтобы позволить себе замутить с парнями, а после прикрыть стыд. Но выпивка сделала меня беспечным.
Макс откинулся на спинку кресла, словно собираясь с духом.
– Мои оценки начали падать, и я стал пить еще больше.
В Бенингтоне учились лишь выходцы из богатых семей, но наши деньги стояли особняком. Один из тех парней, с кем я обычно развлекался, рассказал сестре, что обменялся минетом с Сайласом Маршем. Она сообщила об этом отцу, который, как оказалось, состоял в комитете по федеральному регулированию и работал с «Марш Фарма». Он играл в гольф вместе с моим отцом и как бы мимоходом предупредил: если я еще раз подойду к его сыну, он вызовет полицию.
