Я вылез из промокших брюк, оставшись в одних трусах. Накинув мне на плечи полотенце, Фейт потащила меня из ванной в гостиную. И усадила на пол перед камином.
– Хватит, – пробормотала она себе под нос и схватила пульт от камина. Она нажала на кнопку, чтобы включить газ. Вспыхнуло голубое пламя. – Хватит, Сайлас.
– Прошу тебя, Фейт. Не стоит нам заводить ребенка. Я с ним поговорю…
Она усмехнулась, сухо и как-то невесело.
– О, у нас совершенно точно не будет ребенка. – Она опустилась передо мной на колени и решительно вытерла меня полотенцем – грудь, лицо, волосы.
– Мы и жениться-то не собираемся. Все кончено.
Голова болела все сильнее, и я прикрыл глаза рукой.
– Боже…
– Эй. – Фейт нежно отвела мою руку, вынудив на нее взглянуть. – Я все еще здесь. Я тебя не брошу. Но прошлой ночью… Боже, Сайлас.
Совершенно потрясенный, я заметил, что на глазах у нее появились слезы. Фейт раздраженно смахнула их. Кажется, она и сама подобного не ожидала.
– Оно испачкалось. – Фейт отбросила полотенце в сторону и уселась рядом со мной.
– Что произошло?
– Ничего. Я напился. Макс уложил меня в свою кровать. Мы спали.
Но она покачала головой.
– Не вчера вечером. Я имею в виду… Что вообще произошло, Сайлас? Я люблю твоего отца. Мне он представляется богатым старым ворчуном, которому нужно потакать. Еще до болезни, когда он обладал властью и влиянием, я изображала перед ним папенькину дочку, и это работало. Для нас обоих. Но я не дура. Я вижу, как он обращается с Эдди. А ты… я знаю, что с тобой что-то случилось. Дисциплинарный лагерь, о котором ходят слухи? В нем дело? Или все из-за смерти твоей мамы?
– Лагерь, – проговорил я, глядя на огонь в камине.
– Дело в нем. Он всему причина.
– Ладно, – медленно произнесла Фейт. – Хочешь об этом поговорить?
Но в голосе ее отчетливо слышалось нежелание. Фейт была не из тех, кто любит потрепаться о серьезных вещах. Но сейчас она сама предложила, и я почти любил ее за это.
– Нет.
Она кивнула и сжала мою руку.
– Прошлая ночь открыла мне глаза, – призналась она.
– Ты всегда говорил, что ни к кому не испытываешь чувств. Ни к мужчине, ни к женщине. Я тебе верила. Не понимала и, вероятно, вела себя грубо, но верила. До вчерашнего вечера. Я видела вас с Максом в библиотеке, и то, как вы смотрели друг на друга за ужином… Словно зажегся свет, и я почувствовала большое облегчение. Я за тебя очень рада.
– Почему? – с несчастным видом спросил я.
– Потому что, милый, у тебя все же есть чувства. Внутри большого и сильного мужского тела.
