– Кажется, ты неверно судишь обо мне, друг мой, – пробормотал он. – Я помолвлен. С женщиной.
У меня горели шея и уши, а в сердце словно нож всадили.
– Я в курсе, – я вздернул подбородок. – Тебе нужно отоспаться, а завтра мы пойдем на собрание Анонимных наркоманов…
– Мы никуда не пойдем, – толкнув меня, проговорил он. – Ты слышал моего отца. Никаких исключений. Он имел в виду тебя. Отец не хочет, чтобы ты стал исключением из его правил. – Сайлас, пошатываясь, отошел от меня и рухнул в кресло. – Он все видит, – мрачно пробормотал он.
– Как всегда. У бассейна он видел, как я на тебя смотрел.
– Как ты на меня смотрел?
Это я глаз не сводил с Сайласа, словно посетитель стрип-клуба.
Сайлас махнул рукой.
– Если бы он думал, что это ты… Если бы заметил что-то после «Богемской рапсодии» или увидел фотографии…
– Фотографии?
– С нашего обеда. Их здесь нет, но если бы он увидел, тебя бы тут же уволили. А может, и нет. – Он пожал плечами и скривил губы. – Может, он знает и держит тебя, чтоб испытать меня.
И помучить.
Я присел на корточки рядом с ним.
– Сайлас, не нужно жить среди этой лжи. Тебе не стоит прятаться…"
"– Прятаться? Ты пытаешься вырвать из меня признание? Подтверждение того, что я… какой? Как ты? – Он усмехнулся, глядя в стакан. – Я совсем не такой.
Щеки полыхнули жаром от злости и смущения.
– Вообще-то это комплимент. Очевидно же. – Он допил остатки спиртного и поставил стакан на столик. – Хотел бы я быть, как ты. Ты не предатель. Не мошенник. Ты настоящий… из плоти и крови.
– Он злобно рассмеялся. – Ты подлинный, Максимилиан. Не марионетка. Когда-нибудь я тоже надеюсь таким стать. Когда-нибудь…
«Боже, Сайлас».
То, что я слышал об ужасных последствиях репаративной терапии, сейчас мог наблюдать воочию. Пьяный, несчастный Сайлас, в котором прочно укоренилась ложь, подстегиваемая болью и страхом. Во всех нас заложена основная человеческая потребность – быть любимым, но ему велели изменить свою сущность, чтобы добиться любви. Когда я впервые услышал о его ссылке, то решил, что речь идет о битве.
Но ведь Сайлас и пошел в бой; он сражался за себя и проиграл. Враги оставили на нем шрамы в мили глубиной, и содеянное с ним все еще имело власть…
«Нет, он еще не закончил борьбу».
Я взял его за руку и поднял на ноги. Он обнял меня за шею, а я обхватил его талию. И даже сейчас, в этот момент, близость Сайласа, запах и ощущение прижатого ко мне тела волновали. Элитная выпивка, одеколон, одежда. Все дорогое и бессмысленное.
