Если не сказать большего.
- Повторюсь - я похож на долбанного рыцаря?
- К чему этот вопрос? - Сола быстро облизнула губы.
Анджей, видя, как кончик розового языка мелькает, сдержался и не ударил раскрытой ладонью по столу.
А хотелось..."
"- Мне не нравится твой настрой, Сола. Ты объявила мне бойкот? Что за капризы?
Сола протяжно выдохнула. Вообще, за ней водилось несколько особенностей связанных с дыханием. Сейчас она, например, набиралась решительности, чтобы выдать мысль, терзающую её.
Анджей знал, что услышит.
И ему, сука, надо было услышать!
- Я не капризничаю, Анджей. Мне неприятно от того, что вчера произошло.
- О-о, - не скрывая иронии, которая так и перла из него с утра, протянул Анджей. - Давай по порядку. Я тебе внезапно стал неприятен или что? И что конкретно произошло вчера в твоем понимании.
- Скажи, - она сделала паузу. Снова выдохнула. И продолжила с плохо скрываемой обидой, вздергивая подбородок кверху, не своим осипшим голосом.
- А в нашем договоре такое обращение со мной тоже обговаривалось?
И отвернула лицо, точно смотреть на него ей было неприятно.
Мужчина сжал зубы.
Она хочет правды? Она её получит.
- А что, собственно, произошло? - недобро уточнил он в ответ.
Она ответила не сразу. Повела плечами, после чего обхватила их ладошками с тонкими пальчиками.
- Ты взял меня, когда я не хотела.
- Хорошо, что ты озвучила мысль вслух. Думал, не пойдешь до конца, - ещё более холодно заметил он.
- Я не буду мучить тебя уточняющими вопросами и продолжу. Мы встретились в ночь, когда умненькие девочки, оберегающие свою добродетель, для кого невинность не пустой звук, сидят дома. Под защитой родителей, за дверями квартир, домов и комнат. Они не выходят на улицу, где голодные сексуально озабоченные двуликие, весь год ждущие часов, когда им будет все позволено, рыскают в поисках сладких девочек. А если выходят, готовы к продолжению.
Ты вышла. Встретила меня. И что теперь, сладкая? Носик морщишь, потому что что-то пошло вопреки твоим прихотям и желаниям?
По мере того, как он говорил, Сола застывала.
Он видел, как напрягаются её плечи. Как сходит румянец, пусть и гневный, с лица.
Ему бы тут притормозить...
Но нет, блядство, демоны, что разъедали его остаток ночи и утро толкали дальше.
- Я не морщу, - пробормотала Сола, отводя вниз голову.
