Улияна открыла было рот, чтобы возразить, но тут же закрыла его и склонила голову. Князь хмыкнул.
– Хотите сказать, что на занятия с оружием я время нахожу? По большей части Аливия тренируется сама, я только показываю, что делать и как, а потом проверяю ее. Если ей что-то нравится, то присмотра она не требует – упрямая и целеустремленная. Однако если бы я знал все тонкости вашего этикета, я бы сам ее и обучал этому. Увы, как вы понимаете, я сделать этого не могу, просто не знаю его, а этикет империи, полагаю, тут не подойдет.
– Ваши вилки уже пользуются популярностью среди дворян герцогства и многое другое тоже.
– И даже в столице, – согласно кивнул князь. – Но разговор не об этом. Я даже собирался написать письмо принцессе Ортинии с просьбой помочь. Полагаю, она не откажется подобрать подходящего человека, который согласился бы обучить меня и мою сестру всему тому, что положено знать герцогу и его сестре. Также я понимаю, что для моей сестры нужна наставница, с которой она могла бы обсудить свои… проблемы.
Аливия тихонько фыркнула, но промолчала под пристальным взглядом брата.
– Я разрушила какой-то ваш план? – поинтересовалась Улияна, опустив голову.
– Нет-нет. Я уже говорил, что сам хотел просить вас об этом, но не знал, как подойти. Мне хочется, чтобы к тому моменту, как приедет выбранная принцессой наставница, девочка уже знала основы. А у вас есть и необходимые знания, и опыт. К тому же тут имеется еще один положительный момент.
Улияна удивленно глянула на князя.
– Какой, ваша светлость?"
"– Лучше, когда учителем является человек, которому доверяешь, – говоря это, он пристально смотрел на бывшую герцогиню. – Конечно, у общества может возникнуть недопонимание того, что воспитательницей сестры князя стала жена мятежника, но этот вопрос решаем. Для меня же главное, что воспитатель имеет очень большое влияние на воспитанника. Достаточно завоевать доверие ребенка и можно слепить из него кого угодно. Даже сделать моим врагом…
– В чем ты подозреваешь маму? – фыркнула Аника.
Как всегда, не сдержанна и, как всегда, забыла о всяком этикете, водилось за ней такое, когда сердилась.
– Что вы, милая Аника, – чуть улыбнулся князь, наблюдая, как лицо девочки пошло красными пятнами гнева: жуть как не любила она обращение «милая Аника». Он это знал, но удержаться, чтобы не подразнить ее, не мог. – Я никого ни в чем не подозреваю. Я ведь сразу сказал, что хотел просить твою маму о помощи, но никак не мог решиться.
