Сумеет оправдаться перед королем? Допустим. Но понимаешь, в чем дело… МНЕ – не нужны доказательства. МНЕ достаточно знания, что за этим покушением стоит он. И если я не смогу добиться казни Вертонского официально, то сделаю все возможное, чтобы уничтожить весь его род, дабы даже мстить потом некому было.
Капитан поверил. Поверил безоговорочно.
– Ты понимаешь, что с тобой будет?.. – пробормотал он.
– Это ты не понимаешь, капитан! Еще раз говорю, ваш господин покусился на то, что для меня дороже всего на свете.
Чтобы убрать эту угрозу, я сделаю все, даже если это будет последним поступком моей жизни. И мне совершенно безразлично, что потом станет со мной.
Капитан помолчал. Задумался.
– Если мой сеньор даст гарантии, что больше не будет таких покушений?
– Вы издеваетесь?
– Веские гарантии. Ваша светлость, давайте говорить серьезно: шансы доказать перед королем вину моего господина у вас очень небольшие. Королю ссориться с одним из немногих герцогов, который сейчас его поддерживает… реально поддерживает, нет смысла.
Герцог призна́ет, что погорячился и допустил ошибку. А вы подумайте вот о чем: допустим, вы исполнили свою угрозу. Вас казнят, или вы сумеете бежать, не важно, но что тогда будет с вашей сестрой здесь без вашей поддержки? Разве у нее есть шанс удержаться в герцогстве? Это вы нужны королю, а она ему зачем?
– Разумно. Только почему вы уверены, что я не смогу доказать вину вашего господина?
– Не сумеете. Вы сами понимаете шаткость ваших доказательств, иначе не приглашали бы меня сюда, а велели бы привезти под стражей.
– Но доказать можете вы…
– Я не буду этого делать. Я слишком многим обязан герцогу… а еще есть моя семья. Поэтому я буду все отрицать.
– Но вы уже признались. Только что.
– И кто поверит, если вы станете это утверждать?
– Есть свидетели нашего с вами разговора.
– Ваши люди? – Торвальд презрительно хмыкнул. – Они скажут все, что вы им велите.
– Да? – Князь чуть повернул голову. – Господа, прошу вас.
Ширма в углу распахнулась под решительной рукой герцога Алазорского. Бледный Артон сидел в кресле с плотно сжатыми губами, явно сдерживаясь из последних сил. Каким чудом Алазорский сумел заставить короля молчать – непонятно. Но король укротил свой темперамент и сидел молча, не шелохнувшись. Медленно встал.
Торвальд переводил взгляд, полный ужаса, с Вольдемара на короля и обратно. Наконец до него дошло…
– Ты!!! – Он свирепо уставился на князя.
