Ни богатый, ни бедный, ни знатный не мог рассчитывать на снисхождение, если попадался под горячую руку толпы. А ближе к вечеру толпы восставших, демонстрируя подозрительную слаженность действий, окружили дворец, готовясь начать штурм.
Вот только заговорщики перехитрили сами себя. Напрасно они надеялись управлять стихией, маленькая искра превратилась в бушующее пламя, неподвластное никому. И у стен дворца схлестнулись две силы – заговорщики, действовавшие под видом восставших, и настоящие бунтовщики. Немногие идиоты попытались остановить их, но таких разметали вмиг, и вскоре вперед рванулась уже толпа, жаждущая крови и добычи, которой во дворце обещалось быть много.
Бессистемный штурм продолжался всю ночь, а к утру площадь перед укреплениями дворца оказалась усеяна трупами, а сами гвардейцы с трудом стояли на ногах. Пусть за каждого своего они забирали пятерых, а то и семерых заговорщиков, но силы уж слишком были неравны.
Маркиз Савский, бледный и испуганный, носился по стенам, собирая остатки столичного гарнизона, успевшие добраться до дворца, и пытался командовать гвардией, которая его откровенно игнорировала.
В этот момент во дворце не оказалось ни одного достаточно влиятельного, пользующегося общим уважением человека, который смог бы возглавить общую оборону. Вот и получилось, что гарнизоном командовал маркиз, у гвардии был свой командир, у телохранителей королевской семьи свой, а прорвавшиеся дворяне, случайно оказавшиеся в городе и теперь во дворце спасающиеся от восстания, вообще никому не подчинялись.
В этот момент только страх за свои жизни заставил этих людей, обычно презиравших друг друга, сплотиться для отражения угрозы. А в самом городе исчезла всякая власть, попытка управлять и контролировать стихию провалилась.
Утром штурм начался с новой силой, и здесь уже чувствовалась опытная рука. Маркиз Савский, до этого выглядевший испуганным, словно обрел второе дыхание и казался довольным, хотя ситуация оказалась намного сложнее, чем ночью.
– Ваше величество, нужно немедленно покинуть дворец.
Мы не удержим чернь.
Командующий гвардией в отсутствие Танзани барон Лорон хмуро глядел на еще недавно мрачного и испуганного маркиза и гадал, с чего это он вдруг так оживился. Не об этом ли говорил Танзани перед уходом? Но приказ своего командира он помнил: никому не доверять безопасность королевской семьи, только своим.
– Может, еще помощники обнаружатся, – добавил тогда граф с усмешкой. – Князь точно захочет поучаствовать в заварушке.
