И ведь сами отыскали мастера, поставили задачу, применили одну из новинок. Хотя князь и не очень верил в эффективность этой штуковины, но проект не зарубил, по сути, люди впервые без каких-либо его подсказок что-то сделали. Пусть продолжают.
– Лигур, только придется отрабатывать взаимодействие пехоты с тачанками. Я вот, признаться, не вижу, где их можно применить даже в скорострельном варианте.
– Милорд, я уверен…
Князь поднял руку.
– Слова мне не нужны, докажи. Переделывайте ваши тачанки, и на учениях покажи, как ты все это видишь.
Подойди к казначею, он тебе даст денег на опыты. Ты же именно для этого показал мне еще сырые варианты?
Лигур изучил что-то на небе.
– В проницательности вам не откажешь, милорд. Я на эти три штуки и свои деньги потратил, но оказалось мало. Как вы сами заметили, они еще не доведены до совершенства, а механизм из железа вообще денег съедает…
– С железом проще, берите старые доспехи, которые в переплавку отправляют, и используйте их.
– Спасибо, милорд.
Я уверен, что наши тачанки еще покажут себя!
Князь покачал головой. Надо же, как Лигур увлекся всякими новинками. Что ж, пусть старается, иногда разочарование полезно для просветления. Ну а если получится, войско обзаведется мобильной и скорострельной установкой.
– Я понял, Лигур, смотри сам, а мы в замок, скоро уже обед, и если опоздаем, Гюнтер будет так осуждающе смотреть на меня… мне будет стыдно.
Лигур рассмеялся.
– Я не могу позволить, чтобы моему сеньору было стыдно, больше не буду вас задерживать.
Риола все время старалась держаться позади князя, но сейчас, когда они ехали к замку, пришпорила коня и поравнялась с ним.
– Вольдемар…
– Дурацкое прозвище, правда?
– Прозвище? Я думала, это твое имя?
– Частично, да. Это переделка моего имени на немецкий манер. Такая страна есть у меня на родине. Меня так называл один мой друг, вот и привязалось. Мне всегда казалось, что Вольдемар звучит так значительно. Сам себе казался очень взрослым и важным.
Риола улыбнулась.
– Потому так и назвал себя? А сейчас?
– Ну да. Я такой важный стал, как же я не Вольдемар? А сейчас я понимаю, что важность человека не в имени. Вольдемаром меня называл друг, но Володей – родители. И так меня звала сестра… та, настоящая. – Князь посмотрел на небо.
– Володя… – задумчиво произнесла Риола, словно пробуя имя на вкус. – Знаешь, а мне нравится. Оно звучит как-то… ласково, что ли, а Вольдемар – это как скала.
