Привыкшее к зною животное может безо всякого вреда для здоровья простоять целый день под палящим солнцем, а туристы не настолько выносливы, через минут десять ломаются и готовы отдать что угодно, лишь бы убраться в тенек.
У нас верблюдов нет, зато есть общественные туалеты. Мыкола в полном негодовании принялся колотиться в кабинке, но железная дверь даже не дрогнула, а дежурная была непреклонна. В конце концов мужик сдался, просунул в щель сторублевую бумажку, но дверь не открылась. Взвыв от обиды, Кружко забил в створку кулаком, и тут наконец мошенница загремела шпингалетом.
– Я шла мимо, – отбивалась я, – услышала вопли и отодвинула щеколду, думала, мальчишки баловались.
– Врет, – заявил парень, – это она, я узнал. Куртка розовая, шапочка серая…
– Да в таких куртках пол-Москвы ходит!
– Ага, – заявил Николай. – А это что, глядите!
Милиционеры уставились во все глаза на сторублевую купюру, валявшуюся на снегу.
– Выбросила, гадина, – бушевал Кружко, – чтобы улик не было!
Ну не идиот ли! Да у меня в кошельке лежат три точно такие же бумажки, все одинаковые, розовые…
Но патрульным последний аргумент показался весомым, и они потащили нас в отделение.
В дежурной части я строго сказала:
– Вот что, господа, я имею право на телефонный звонок.
– Ты адвокат? – насторожился полный, похожий на небритого кабана капитан.
– Нет, но закон я знаю!
– Здесь я закон, – хмыкнул капитан, – а ты мошенница. Давно поймать хотели.
– Немедленно позвоните вот по этому номеру майору Костину, майору Самоненко или майору Митрофанову…
– Зачем? – насторожился капитан.
– Да кто вы такая?
Отметив, что «кабан» перешел со мной на «вы», я гордо ответила:
– Полковник Романова, к сожалению, не имею при себе документов, но эти люди подтвердят мою личность. Давайте, капитан, шевелитесь, мне недосуг с вами время терять…"
"То, что произошло дальше, лишний раз доказывает: если держаться в милиции нагло и с апломбом, бравые сотрудники правоохранительных органов теряются. К тому же они все боятся начальства.
Капитан поверил «полковнику» безоговорочно, потому что до выяснения личности запер не в обезьяннике, а в кабинете, правда, с решетками на окнах, и даже дал почитать газету «Петровка, 38».
Я легла на продавленный диван, вытянула ноги и поежилась. Топить уже перестали, а холод стоит зверский, так и простудиться недолго, могли бы чаю предложить с булочками!
Где-то через час загремел замок, и в «тюрьму» вошли неизвестный мне майор и Слава Самоненко.
