– Удивительно точно схвачен цвет, – бормотала я, старательно зажмурив здоровый глаз, – тонко передана игра полутонов, полотно просто «дышит», и совершенно нестандартная композиция, эта нарочито пустая середина при загруженных боковых пластах!
Ничто так умиротворяюще не действует на человека искусства, как хвала. Андрей отмяк, на его лице даже появилось подобие улыбки.
– Ну, вещи еще сыроваты, не закончены…
Да, нетленка всегда не завершена!
– Впрочем, – продолжал Корчагин, – может, выставлю осенью у Лени в салоне.
– Вы имеете в виду Дубовского? – спросила я. – Однако он больше похож на генерала Лебедя, чем на эстета!
Андрей расхохотался, придя в великолепное расположение духа.
– Верно подмечено! Знаете, какая у него кличка? «Настоящий полковник».
Я улыбнулась.
– Наверное, он не слишком подходящая фигура для владельца галереи.
Корчагин прищурился:
– Хотите всю правду про Леньку?
– Конечно!
– Ну так слушайте, я его как облупленного знаю. Начинал наш «Третьяков» в отделении милиции самым простым опером, из низов, так сказать.
У него образования – чистый ноль, школа милиции, и все. Представляете этот уровень?
Вспомнив Володю Костина и Славу Самоненко, я возмутилась:
– Между прочим, в органах часто работают умные люди!
– Цеховая солидарность – страшная вещь, – заржал Корчагин и быстро прибавил: – Шучу, может, и впрямь случаются толковые, только к Леньке это никакого отношения не имеет. Он, по-моему, вел захватывающие дела типа кражи белья с чердака или выезжал на бытовуху."
"Наверное, Леня Дубовский и впрямь был не слишком ценным сотрудником.
Начальство его не отмечало, в звании не повышало, и он сидел с мелкими звездочками на плечах. Но не зря говорят, что судьба рано или поздно предоставляет любому человеку шанс, надо только не проворонить его. Лене удача улыбнулась в мае 93-го. В руки попало дело некого Федора Бодрова, богатого мужика лет пятидесяти пяти, проживавшего в ближайшем Подмосковье в скромном собственном трехэтажном кирпичном доме. Официально Федор числился живописцем, даже состоял в Союзе художников, кроме того, держал галерею, имел антикварный магазин, лавчонку, торгующую редкими книгами… Где Бодров на самом деле зарабатывал деньги, не знал никто, правоохранительные органы к нему не привязывались, но мимо факта убийства пройти не смогли.
В мае 1993 года, аккурат в праздничный девятый день, у Бодрова в гостиной застрелили молоденькую девушку, двадцатилетнюю Оксану Шаповалову, учившуюся в Литературном институте.
