– А эти чьи?
– Тоже мои, – пояснила она. – Да вы не волнуйтесь, у меня бареток этих двадцать пар. Пусть Лизка носит. Лампа, а ты ничего не замечаешь?
Отметив, что она перешла со мной на «ты», я отрицательно покачала головой.
– Ну погляди внимательно, – настаивала Ира, – изучи Лизку строгим взглядом!
Я принялась разглядывать девочку. Вроде все нормально, кроме одежды и макияжа.
– Ага! – завопила Лиза. – Проспорила! Говорила тебе, не заметит!
– Да, – вздохнула Ира, – десять баксов твои.
– В чем дело? – спросила я.
Лиза ткнула себя пальцем в грудь.
– И теперь ничего не замечаешь?
Тут только я обратила внимание, что еще утром плоская, как доска, Лизавета обзавелась роскошным бюстом размера третьего, не меньше.
– Как ты этого достигла?
Девчонки захихикали и показали специальный лифчик, в чашечки которого были вложены силиконовые прокладки. Да, далеко зашел прогресс. Помнится, наши консерваторские девицы, стремясь поаппетитней выглядеть, напихивали в бюстгальтер вату.
– А где собаки?
– С Кирюшей гуляют.
– Он пошел один? С Рейчел, Мулей, Адой и Рамиком? Со сломанной рукой?
– Мы волосы красили, – обиделась Лиза, – я ему сказала: подожди, сейчас высушу и пойдем, а он убежал!
Странно, однако, обычно мальчик гуляет во дворе, но сегодня перед подъездом никого не было.
В задумчивости я вошла в спальню, влезла в халат и с опаской глянула на балкон – никого, надо бы попить чаю да лечь в кровать. Только куда подевался Кирюша? В этот момент прозвенел звонок. Обрадованная, я распахнула дверь, не поглядев в «глазок».
Все собаки, отчаянно толкаясь, влетели в квартиру и, оставляя повсюду черные, грязные следы, понеслись на кухню, за ними, словно вожжи, волочились поводки. Я разозлилась. Мы никогда не разрешаем собакам врываться домой с грязными лапами. У входной двери специально приделаны крючки, на них привязываются поводки, и члены стаи покорно ждут, пока их по одному пригласят в ванную для обмывания животов и лап.
– Кирюша! Ну какого черта ты их спустил, – крикнула я и тут увидела, что паренек, пришедший с псами, на самом деле Сережа Боков из тридцать девятой квартиры.
– Сережа? – удивилась я. – А где Кирка?
– У булочной лежит, – спокойно ответил подросток.
– Как лежит? Зачем?
– Похоже, ногу сломал!
Вне себя от гнева и страха, я выскользнула из халата, нацепила куртку и понеслась к булочной. За мной, еле-еле поспевая на уродских платформах, ковыляли плачущие Ира и Лиза.
Но возле кондитерской никого не было.
