Наутро Ирина предложила: «Найми, мамуля, частного сыщика и поймай гада!» Аня колебалась пару дней и отправилась к Гребневу. Одного она не знала – Сеня и Борис Львович были великолепно знакомы, более того, все детство они провели вместе, на одном дачном участке. У того и у другого отцы занимали высокие посты в Министерстве тяжелой промышленности, и им по статусу были положены казенные дачи. Вот им и дали двухэтажный дом в Перхушкове. Лямины жили на первом, а Гребневы на втором этаже. Естественно, мальчики подружились и лет до двадцати пяти тесно общались, но потом контакты постепенно сошли на нет, остались лишь хорошие отношения, в гости друг к другу они не ходили, но изредка перезванивались.
Как только Сеня узнал, кто объект слежки, он моментально сообщил Борису, а тот понял, что Аню волнуют не любовные интрижки, а нажитое имущество.
– Но почему она так прямо и не сказала Сене! – удивилась я.
– А ты у нее спроси! – развел руками Родя.
– Мамуля говорила, – подала голос Ириша, – что так приличней будет, вроде про любовницу не так стыдно, как про вора…
Дубовский расхохотался:
– Чисто дамский аргумент.
– Лампа появляется в доме, – продолжал Родион, – и буквально в одночасье вычисляет Жанну.
– Так вот почему Анна хотела, чтобы наблюдение продолжалось и дальше! – воскликнула я.
– Конечно, – ответил Родион, – если бы не убийство, ты бы проработала благополучно до мая.
– И вот почему она была любезна с Жанной за столом!
– Да Нюша ничего не знала про Малышеву, – громко сказал Родион.
– Ну-ка, Боря, что тебе настучал Гребнев, только не ври!"
"– Пошел ты на… – немедленно отреагировал всегда рафинированный Лямин.
Громов взял со стола нечто похожее на пейджер и сказал:
– Зайди.
Моментально распахнулась дверь, и в комнату ступил мужик, страхолюдней которого я никого не встречала. Ростом под два метра, косая сажень в плечах, руки как у меня ноги, и длинный резиновый фартук с подозрительными темно-коричневыми пятнами.
За ним маячили две тени – рослые, накачанные мальчики, похожие на воронов, все с ног до головы в черном.
– Вы ведь, Борис Львович, знаете, кто я такой, – тихо сказал Гвоздь, – могу применить меры, не слишком принятые в светском обществе.
– Забирать его? – поинтересовался палач.
– Не надо, – пискнул Лямин, – Сеня позвонил и сказал, что снимки у него в столе. А я попросил их пока попридержать, ну, не сразу Аньке демонстрировать.
