От неожиданности Зюка расплескала суп, меньше всего она ожидала от Малышевой подобного поведения.
– Но… откуда? – залепетала Зина.
– Неважно, знаю, и все, – нагло заявила Жанна, – так что прямо со следующего номера и начинай, не мне тебя учить, что следует писать. Хвали, как расхваливаешь тех, кто тебе платит.
Резко оттолкнув стул, Жанна встала и прошипела:
– Имей в виду, ты теперь должна заботиться о моем благополучии…
Зина, плохо соображая, уставилась на шантажистку.
– Не дай бог, попаду под машину, – кривлялась Жанна, видя, что Зюка почти потеряла сознание, – тогда тебе крышка, милочка.
Я – девушка предусмотрительная, люблю на досуге создавать не только картины, но и веду дневник, где описываю все, что случилось за день. Там и про тебя, жадная крошка, правда есть. Ну так вот. Ежели произойдет какой несчастный случай, или, не ровен час, я умру, имей в виду, одной из моих подруг даны на этот счет самые четкие указания. Она вытащит бумаги на свет и отправится в милицию. И ехать тебе, душечка, назад, на историческую родину, в Сибирь, да не в СВ, а в «столыпине», так что сдувай с меня пылинки.
– У меня в мыслях не было ничего подобного, – пролепетала Зина.
– Ну и отлично, – фыркнула Жанна, – жду статейку.
Естественно, что в «Веке искусства» появился гигантский очерк, расхваливающий пейзажи Малышевой… С тех пор похвальба не стихала. Зина очень боялась разоблачения. И теперь, когда Малышева погибла, она трясется с утра до ночи, ожидая появления таинственной незнакомки с дневником.
Я посмотрела на нее.
– Нет, я не убивала, – твердила Зюка, – ей-богу, пальцем ее не тронула. Не скрою, мне хотелось, чтобы Жанка попала под трамвай или погибла в автомобильной катастрофе, но самой лишить ее жизни!.. Ну не из таких я, поверь. Вот деньги заплатить – пожалуйста, хочешь, тебе за молчание отсыплю. Человек я небедный, вознаграждение будет достойным. И потом, есть одна неувязка в твоих размышлениях.
– Какая?
– А кто убил Никиту? Уж, наверное, эти преступления связаны между собой.
Ну Кита-то мне зачем изводить?
– А он тоже владел твоей тайной!
Зюка подняла голову и устало сказала:
– Не надо делать из меня серийного убийцу. Воротникова покончила с собой. Она была душевнобольной.
– Неужели? Откуда такая информация?
Зинаида опять вытащила сигареты:
– Я прихватила с собой ее сумочку, а там лежал паспорт, вот я и выяснила, что Люба все соврала. На самом деле она москвичка. Ну, я поехала по адресу, штамп-то прописки в паспорте стоял.
