Тот же, видимо сообразив, откуда стреляют, прямо на карачках, как песик припустился вперед. Пытаясь скрыться за изломом стены.
Тут-то его Андрей и встретил.
— На! — рявкнул он, кидая сулицу, которая вошла врагу в спину в районе поясницы.
В этот самый момент в подъемный мост ударили.
У Петра кончились сулицы, которые он бестолково в целом использовал. И нападающие, потеряв всего пятерых, не считая этих воинов, сумели закидать ров вязанками хвороста. Теперь же они били в ворота тараном из бревна, пытаясь их сломать.
Парень перебежал на свою старую позицию. Схватил сулицу, собираясь ее метнуть. Но только открыл щиток, как едва успел отшатнуться. С трех или четырех шагов кто-то туда метнул одну из сулиц, которая с гулом завибрировала, ударившись в противоположную стену. Вернул «обратку» так сказать.
Несколько секунд.
Он огляделся.
А потом Андрей, подозвал того паренька, выполняющего функции эрзац оруженосца, взял у него лук. И начал заниматься эквилибристикой.
Натянул тетиву.
Боковой шаг.
Выстрел.
Шаг назад. Секундой-другой позже в бойницу что-то влетает.
Зарядил.
Натянул.
Боковой шаг.
И тут же выстрел.
И сразу же назад…
Древки сулиц мешали Всем. Но Андрею в кардинально меньшей степени, чем нападающим, которые после трех удачных бросков уже не могли толком забросить снаряды. Они отражались от древков, торчащих, словно цветочек из бойницы… этакая костлявая розочка.
Шестая стрела.
Седьмая.
Кончились. Он не успел озаботиться их пополнением.
Причем далеко не все они попали куда надо. Он ведь стрелял по движущимся объектам «от бедра». Хоть и с малой дистанции.
Андрей лихорадочно гляделся.
Нервно усмехнулся.
Пулей выскочил из «скворечника» и бросился к воротам. Тут уже и так были все боеспособные, включая Петра. Со щитами и копьями.
Молодой помещик кровожадно улыбнулся. Разблокировал стопор подъемного мостка. И ногой выбив ограничитель, опустил мосток из бревен прямо на головы незваных гостей.
Мгновение спустя, выхватив саблю, он уже бежал вперед, истошно крича:
— Ура!
Чуть погодя за ним устремились и остальные, поддержав его клич.
Сначала Устинка с Егоркой, которые помнили про страх, как самый страшный грех воина. А потом и прочие. Но это уже было лишним…
Пятерых эти разбойнички потеряли от сулиц. Еще трех от стрел. Да мостком восьмерых придавило. Не на смерть. Но приятного мало, когда тебе на голову обрушиваются бревна. И боеспособности это не добавляет.
