Однако, если распоряжаться такой «бумажкой» с умом, то можно очень круто и мощно развернуться. Да и царю много денег принести. Ведь тот не от щедрости и человеколюбия запредельного такие «бумажки» нарисовал. Хоть на дворе и стоял XVI век, но Иван свет Васильевич прекрасно понимал, что для любой войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги. И стремился всеми возможными способами наполнить казну, традиционно не богатую.
Впрочем, кроме двух грамот десятник доставил Андрею и подарки.
— Государь наш проверил твои слова о молоке и яйцах, — произнес тогда десятник.
— Царица, сказывают, шуметь изволила. Сильно. Там много всего нехорошего всплыло…
Парень молча кивнул, он прекрасно знал о том, что в эти годы мышьяк с ртутью были не только основными ядами, но и популярными лекарственными средствами. Не говоря уже о косметике и прочих, окружающих в жизни вещах[41]…
Андрей посмотрел на коня, которого ему подарили. Ничего необычного на его взгляд. Просто конь, а не мерин. Боевой конь легкой породы.
Но хорошо откормленный. И массой побольше, чем у его мерина. Килограмм в четыреста двадцать-четыреста тридцать. Да и мускулатура у него явно в лучшем тонусе. Сухой. Крепкий.
— Аргамак, — отметил с нескрываемым вожделением десятник. — Из царевой конюшни.
— Отличный конь! — присвистнул Андрей, прикинувший СКОЛЬКО стоил этот конь по местным меркам и СКОЛЬКО будет стоить его содержание. Его ведь на обычное сено не посадишь. Но, несмотря на совершенно «конский» ценник он даже и мысли не допустил о том, как бы от него избавиться.
Ибо этот конь при должном кормлении открывал для него куда большие возможности, чем мерин. Тут и гормональный фон правильный, и тренировка, и природные данные.
— А то! Царь очень доволен тобой.
— Рад, что смог ему услужить.
Кроме коня, Иван Васильевич подарил ему добрый саадак османской работы, славный не столько качеством лука, сколько богатством украшения. Да саблю в красиво украшенных ножнах. А также псалтырь с часословом «для чтения богоугодного».
От десятника же перепал кинжал.
Богато.
Очень богато.
Во всяком случае для простого поместного дворянина.
Так что, отправившись в обратный путь, Андрей гордо поднял свой небольшой штандарт-баннер[42], прикрепив его с копью. Голова белого волка в стилистике Старков размером примерно фут на фут, располагалась на красном поле. Что, вкупе с доспехами, оружием и прекрасным конем выделяло его в тульской делегации. Там ведь и воевода с ними шел.
