Посему я и пригласил тебя. Дабы наградить. Отныне поместье твое в вотчину передается за сиденье осадное.
— Служу царю! — рявкнул Андрей, вновь приложив правую руку к сердцу. Только излишне энергично, из-за чего стукнул кулаком по доспеху. Да и пятками щелкнул. На нем, правда, были не нормальные сапоги, но все одно — звук получился вполне подходящий для небольшого помещения.
— Хорошо служишь, — усмехнулся он. — Поставишь мне на будущий год две бочки своего светильного масла. В казну. И три гривенки краски ляпис-лазури.
За то я закрою глаза на твои дела мутные. Тем более, что ты не под себя гребешь, а ради полка стараешься.
— Один раз, Государь? Только на будущий год? Или каждый год?
— А ты каждый год сумеешь?
— Не могу знать. Для светильного масла дерева нужно много. У меня поместье малое, быстро все закончится. Да и… Государь, я полбочки светильного масла целый год делал. На две бочки у меня ни дерева, ни людей не хватит.
— А на краску, значит, хватит?
— О краске я не ведаю.
Пока ни согласиться, ни возразить не могу. Мне нужно время, чтобы понять — получится ли ее раздобыть еще и сколько.
— Ну что же… коль так, то поступим иначе. Треть всего, что ты торговлей или ремеслом добудешь, через вотчину свою, в казну передашь.
— И горшки? И наконечники для стрел?
— Ерничаешь?
— Никак нет. Не хочу голову в последствии морочить твоим людям. Ведь если мой слуга корзину сплетет, то треть ее тебе полагается. И как делить? Делать три, вместо одной? Да и зачем тебе корзина?
— А как бы ты предложил?
— Треть всего, что на продажу добуду — твое.
Монетой ли, товаром ли, без разницы.
— Добро, — кивнул Иоанн. — Хорошо, пусть будет так. А теперь ступай.
— Государь, позволь просьбишку малую?
— Просьбишку?
— Думаю, что тебе уже донесли, будто бы меня по дурости называю волколаком селяне дикие.
— Разумеется, — кивнул царь. — И не только они. Слухов разных хватает.
— Позволь мне свой знак иметь и на прапоре поднимать его. Как раз белого волка на красном.
— Это еще зачем?
— Чтобы поместье оберегать. Там ведь от супостатов не продохнуть. Вместо сажание репы приходится могилы копать для татей и прочих озорников. А так, может опасаться станут. Люди темны. Верят во всякие глупости. Вот и думаю, почему бы их страхи не использовать к пользе дела?
— Ладно. Пусть будет, по-твоему. Ступай… — устало махнул рукой царь и отвернулся от Андрея, вернувшись к чтению. Десятник тут же засуетился.
