Но это, конечно, вздор. Знающие люди мне шепнули, что над ним колдун какой-то сильно по-злодействовал. По прошлому году вы ведь к Туле войском подходили. Так?
— Так.
— И отец его во время того осадного сиденья пал. В бою пал. А как парню о том сказали, то сомлел он. И провалялся прилично едва живым. Когда же очнулся — людей едва узнавал. Да и вообще — с трудом понимал где он, кто он, зачем он…
— Колдун говоришь? — повел бровью Ахмет.
— С того часа Андрей сам не свой. Местные подумали, что одержим.
Но он в церковь ходит, святой воды и распятия не боится, молитвы читает. Да и зла никому попусту не делает. Чудной. Непонятный. Но…
— А тому, кто его заказал тебе, зачем он сдался?
— Я такие вопросы не задаю. — оскалился пленник. — Но тут и секрета особого нет. Поспрошать, видно, желает с пристрастием. Он ведь и печь добрую удумал, и лампу.
— Удумал? Это уже после того колдовства?
— Как есть после.
— Ясно… — произнес Ахмет и отправился спать.
Еще двух воинов потерял.
Тот, что стрелу в живот получил, простонал недолго. Его добили. Из жалости, наверное. Или просто потому, что он слишком шумно стонал, мешая спать. Кто знает? Главное то, что воинов у Ахмета становилось все меньше и меньше. Крепость же как стояла, так и стоит. Причем потерь среди защитников не наблюдалось совершенно.
А он? Он начинал все сильнее и сильнее терзаться мыслями о словах Андрей. Дескать, излишняя его жадность привела к тому, что Всевышний отвернулся, лишив Ахмета удачи.
Лишив… Эти мысли звучали жутко в его голове. От них по спине начинали бегать мурашки и выступал мерзкий, холодный пот. Неприятно намокали даже ладони…
Он попытался заснуть.
Но получалось плохо. Потому что нервное напряжение вело к повышенной тревожности. Вот он и просыпался от каждого шороха. Прыгнула где-то недалеко от него лягушка. Он подорвался, вскочил. Чирикнул сверчок. И Ахмет уже саблю из ножен тянет. А потом лежит. Засыпает. Долго успокаивая дыхание и яростно колотящееся сердце.
Ибо давалось это непросто."
"Андрей сказал… а он поверил.
Для человека с рационально-мистическим мышлением этого оказалось вполне достаточно. И обычные, казалось бы, промахи, на которые он раньше не обратил бы никакого внимания, в этот раз тревожили его чрезвычайно, начав разъедать изнутри. Так что утром он проснулся совершенно не отдохнувший и раздраженный.
Оседлал коней и отправился со своими воинами на охоту.
