Причем не османскими, а крымскими, весившими, примерно, как ¾ копейки каждая.
Ну и иное имущество. Они ведь не с пустыми руками передвигались. Сушеный творог, вяленое мясо, запасы зерна и прочее, прочее, прочее. А их погребли в братской могиле раздев догола. Тряпки денег стоили и пренебрегать ими не было смысла. Да и не понял бы Андрея никто…
— Зря ты, конечно, подарил столько меринов. — тяжело вздохнув, произнесла Марфа. — Продал бы. Хотя бы за треть цены. Или в долг дал, как умные люди делают.
— Умные ли?
— Ну всяко не дураки.
— А я вот так не думаю, — покачал головой Андрей."
"— Да ты что? — съязвила Марфа, произнеся этот вопрос самым саркастическим тоном.
— А я смотрю тебя не дурно было бы ремнем по попке помассировать. Чтобы следила за языком, когда с мужем разговариваешь. — прорычал Андрей, заводясь.
— Ты чего?! — не на шутку испугалась молодая женщина. В эти времена такие угрозы не выглядели шуткой от слова вообще. Особенно после года регулярных побоев, принимаемых от вроде бы как родной матери с отцом.
— Ты разговариваешь с мужем и мужчиной. Еще раз замечу уничижение в твоих словах или иные попытки как-то меня унизить или уязвить — накажу. Поняла?
— Слушай, не уподобляйся этим дикарям!
— Ты поняла меня? — прорычал Андрей, очень нехорошо сверкнув глазами. И Марфа опустив глаза, ответила тихо-тихо:
— Поняла.
— Не слышу!
— Поняла!
— Хорошо. А теперь слушай внимательно. Я здесь не случайная чайка-воевода, залетевшая зерна поклевать, погадить да двигаться дальше. Если я буду как старшины загонять своих боевых товарищей в долговую кабалу или три шкуры с них тянуть, то добьюсь только одного — они меня станут ненавидеть.
Как и старшин. А мне с этими людьми воевать. Мне этим людям в бою спину подставлять. Или ты о том не думаешь?
— А что это меняет?
— Долг плодит ненависть. А ненависть желание нагадить. С людьми, которые тебе зла желают нужно быть самоубийцей, чтобы вместе воевать. Сами не убьют, так подставят.
— А вот так на халяву давать меринов разве лучше?
— А я разве я им даю рыбу? — усмехнулся Андрей.
— Я им даю удочки. То есть, инструмент, с помощью которого они смогут зарабатывать себе на жизнь.
— Тебе то это зачем? Хочешь быть хорошим для всех? А семья? Ты о семье нашей забыл? Мы на что жить будем? Вон у тебя сколько людей. Всем платить нужно. И лошадей твоих кормить. И вообще…
— Плохо считаешь, — грустно усмехнулся Андрей. — Ты не была на смотре и не видела в каком печальном состоянии городовой полк.
