Светлана с трудом повернула голову, чтобы оглядеться.
Небольшая уютная комната в светлых тонах, окна не видно, из-за задернутых тяжелых штор. «Не так уж и много света, а глаза режет, видимо, отвыкли, — подумала Светлана и продолжила осматриваться. — Кровать достаточно широкая, хм-м, балдахин, надо же…» Ткань последнего не позволила Свете оценить дислокацию.
Поэтому она осторожно пошевелила руками и ногами. Все хотя и ныло, но двигалось. Светлана отметила, что после настоя стало легче. Она даже попробовала подняться, но голова закружилась, и боль снова сковала ее тисками.
Светлана откинулась на подушки.
Дверь распахнулась, и на пороге показался пожилой полноватый мужчина с опрятной бородкой в свободном светлом костюме старинного кроя, докторской шапочкой на голове и саквояжем в руках.
— Вот и очнулась наша красавица! — радостно воскликнул он, прошел вглубь комнаты и присел на край кровати. — Как самочувствие? — поинтересовался он, доставая из нагрудного кармана пенсне и цепляя его на нос.
«Так вот ты какой, доктор Айболит!» — подумала Светлана, разглядывая целителя.
Она пожала плечами.
— Так-так, — протянул целитель. — Давай-ка посмотрим, как ваши дела, милочка…"
"Светлана при этих словах скривилась, целитель заметил, но решил, что это от боли, поэтому погладил Светлану по руке и ласково произнес:
— Ну-ну, не волнуйтесь. Все будет хорошо. — Он перевел взгляд на собственную руку и его глаза удивленно расширились.
Светлана, которая пыталась освободить свою конечность от поглаживаний доктора, посмотрела туда же.
С руки целителя стекали голубые огоньки и впитывались в ее кожу.
«Видимо, что-то идет не так, раз Айболит удивляется», — подумала Светлана и вопросительно посмотрела на целителя.
Мужчина между тем отпустил руку Светланы, поднес свою ладонь к глазам, посмотрел на нее сначала сквозь пенсне, потом приспустив очки на нос, затем он покрутил кистью в разных направлениях, в итоге задумчиво покачал головой. При этом он ни на миг не замолкал:
— Так вот, милочка, тут такое дело… Очень неполезно юным мисс сигать в попасть, знаете ли.
Да, очень неполезно. Как уж живая-то осталась… Кости я, конечно, срастил. М-да, срастил…
Казалось, собственная рука занимает целителя гораздо больше, поскольку он то сгибал и разгибал пальцы, то двигал кисть в запястье и не сводил с нее внимательного взгляда.
— И повреждения все убрал — и ушибы, и ссадины, — продолжал мужчина, разминая руку. — М-да, очень много-много ушибов и ссадин.
