Совершенно ничего не осталось. Даже сидящий за соседним столиком Ганапольский - исчез, растворился. Реальностью Глаши стали умелые губы Романа. Они сотворили с ней что-то чудесное, и останавливаться, похоже, не собирались. Аглая тоненько застонала, позволяя углубить поцелуй. Зарылась руками в темные шелковистые волосы Полякова, нарушая идеальную гладкость его укладки. Как этому гаду удавалось сохранять ее в течение дня - знал разве что бог. И сам Поляков, конечно. В любом случае это было удивительно, учитывая тот факт, что никакими специальными средствами он абсолютно точно не пользовался.
Удивительно... и ужасно несправедливо!
Пока Глаша ломала голову над всякими глупостями, Роман нехотя оторвался от ее рта. Но Аглая так просто сдаваться не собиралась. Она потянулась за ним, как привязанная.
- Эй, детка, нам нужно притормозить...
- Зачем? - моргнула Аглая, с трудом возвращаясь в реальность. Роман улыбался. И в этой улыбке ей виделись и насмешка, и секс, и странная потаенная нежность.
- Затем, что я уже близок к тому, чтобы разложить тебя прямо здесь. Не думаю, что администрации это понравится, - очертил перспективу Поляков и, видя, как недобро сощурилась Глаша, чтобы еще больше её подразнить, протянул: - Хотя-я-я... Как знать?
- Ты невозможный! - возмутилась Аглая, отчаянно краснея.
- Но я тебе нравлюсь.
- В детстве мне нравилось есть немытый виноград прямо с лозы. Потом со мной случилась дизентерия.
- Ты только что сравнила меня с поносом? - сощурился Роман, не зная, плакать ему или смеяться.
- Как я могла? Ты же Рома-а-ан Поляков...
- И кто из нас невозможный? - в глазах Романа, кажется, застыла вся укоризна мира. И еще что-то. Азарт. Теперь-то Глаша понимала, почему он ею заинтересовался. Удивительно только, что ей понадобилось столько времени, чтобы осознать этот факт. Вряд ли её шеф когда-нибудь сталкивался с таким откровенным пренебрежением со стороны женщины. Еще бы... Он был красив, как бог, богат и молод. Будем честны, это все давало Полякову полное право мнить себя черте кем.
Так что облом в его жизни, наверное, случился впервые. Вот он и загорелся... не Глашей, нет. А самой возможностью переломить ход битвы.
Пока Аглая размышляла о плюсах и минусах добровольной капитуляции, лапища Полякова легла на ее ногу и медленно поползла вверх, затрудняя мыслительную деятельность. Взбрыкнуть бы от такого самоуправства - да только Ганапольский за соседним столом так никуда и не делся.