Сглотнув, беру в руки столовые приборы и под мамин внимательный взгляд отрезаю кусочек. Печень я всегда любила — даже в детском саду, когда её ненавидел каждый второй ребёнок из группы. Подружки сбагривали свои порции мне. Я с аппетитом ела и недоумевала, что тут может быть невкусного?
— Ешь, Юля, совсем ты худая стала! Одни кости торчат.
Отправив кусочек в рот, начинаю жевать.
— Печёночка свежая. Я специально на мясной рынок ходила.
Воображение в красках рисует небольшой павильон на соседней улице.
Помню, в детстве мы с мамой часто туда прогуливались. Свиные головы, сало, куриные потроха, телячья вырезка… Навсегда запомнился этот ужасающий тошнотворный запах.
— Юля, ты куда?! — выкрикивает мама мне в спину, едва я подхватываюсь с места и, прикрывая рот рукой, несусь в сторону уборной.
Захлопнув дверь, опускаюсь на колени, открываю крышку унитаза и, не сдерживая рвотные спазмы, опустошаю желудок. Всё, что я смогла проглотить на завтрак.
— Господи, тебе плохо?
Мама каким-то образом открывает дверь и, нависая надо мной, наблюдает за тем, как меня выворачивает.
Та ещё картина.
— Ты что… беременна, Юль?
Вытерев рот тыльной стороной ладони, я встаю с колен и слезящимися глазами смотрю на маму. Она о чём вообще? Никакая я не беременная… У меня яйцеклетки непригодны для оплодотворения. Уж сколько мы с Денисом раньше старались.
— Кто он? — продолжает сыпать вопросами мама, когда я, ни слова не ответив, подхожу к умывальнику и полощу рот.
— Денис.
Повисает гробовая тишина. Я тянусь к полотенцу, вытираю лицо. Не могу не думать о том, что спросила мама. При моём диагнозе беременность — это фантастика, но я хочу проверить. Очень сильно хочу, потому что за последнюю неделю меня рвало почти каждый день. Правда, я так сильно боюсь разочаровываться. Когда раз за разом видишь на тесте пустые полоски, то натуральным образом опускаются руки. Зацикленность, апатия, страх… Ужасное состояние, против которого я была бессильна.
— Денис — это… тот самый Денис? — хлопает ресницами мама.
— Если ты имеешь в виду бывшего мужа, то да, он.
— Твою мать…
Мама опирается головой о дверной косяк и делает глубокий вдох.
— Как ты могла, я не понимаю, Юль? Как после такого унижения и боли ты смогла подпустить его к себе снова? Он же бросил тебя! Оставил ни с чем! Выбросил как щенка на улицу!
— Я сама ушла, — на всякий случай напоминаю ей.
