Она думает, что если я ее трахнул пару раз в прошлом году, чтобы выбить из головы воспоминания, эта щелка мне все еще интересна?
— Лешка, я вижу, что ты напряжен, а невестушке долго нельзя будет… Яйца же порвутся, а я не притязательна, просто мужика нормального хочу, — она медленно провела пальцем по моей груди вверх, подцепила воротник рубашки острым ногтем, а меня перекосило от омерзения. Не люблю я липких и грязных шлюх, да и сейчас совсем не до этого. На ее поползновения по груди хрен даже не встал, зато стоило Кирсановой оказаться рядом, я просто каменел и трескался.
Зараза.
— Убери руки, — спокойно сказал и попытался отступить.
— О, ты так напряжен, — ладошка скользнула ниже, пробралась под пояс брюк, сжала член. — Леш, ну давай, отымей меня, как тебе нравится. Ты же хо-о-чешь…
— Хочу, — процедил сквозь зубы, сжал ее плечи и немного тряхнул. Долго думал, может, плюнуть на все и высвободить желание? Это займет несколько минут, зато станет легче. Но почему-то от одной мысли вколачиваться в растянутую дырку, стало тошно.
Она тут с кем только не спала, мне ли не знать.
Юркие пальчики покопошились в штанах и прижались к члену плотней, завозились, заерзались туда-сюда, но не вызвали даже мурашек. Я заболел другой. Давно не сплю от осознания, что вляпался в то самое дерьмо, что вывернет мою душу наизнанку. Давно понял, но не признавал. Я не позволю себе новые чувства, ни за что. Не к Кирсановой…
Блять!
Я отодвинул Галю еще дальше, заставляя почти лечь на стол, а потом медленно проговорил ей в губы:
— Хочу, но не тебя.
— Но ты же… Но я же… помогала тебе после смерти жены! — вскрикнула она, поднимаясь за мной и норовя вцепиться в пиджак. Я поморщился и отряхнул невидимую пыль с подборта. Девушка зашипела, как дикая кошка: — Скотина ты, Леш-ша! Использовал меня и выбросил, как тряпку.
Я пошел к двери и, не оборачиваясь, сказал:
— Ты и есть тряпка, — приоткрыв створку, добавил: — Тронешь Ангелину, я тебя ебать не стану, просто глотку порву. Усекла?
Она не ответила, лишь закивала быстро-быстро.
Я знаю, что когда зол, выгляжу, как жуткий монстр.
— И ко мне не лезь больше, я другую люблю, — проглотил сказанный яд, но для слухов такая ложь вполне сгодится. Эта курица быстро разнесет, и я понял в этот миг, что настало время выходить из тени — мир должен знать, что Береговой Алексей чудом выжил.
— Быстро же ты Милу забыл! — прокричала вслед Галька.
Стало больно. Так больно, что я завалился в уборную и прижался к стене плечом, чтобы не упасть.
