То самое украшение, из коллекции моего верного ювелира Звонарёва, село на пальчик, как влитое. Лине пришлось совсем ненадолго его снять, и получаса не прошло. Паспорт Кирсановой был у меня давно, я смог забрать документ из ее дома еще пару месяцев назад через своего подставного. Я искал выход из ситуации и планировал отправить Лину за границу, чтобы спасти от лап Чеха, но понимал, как это наивно и глупо. От вездесущего мента высшего уровня не сбежишь.
Когда она одевала мне кольцо, мягко прикасаясь к руке, я искал в синих глазах страх, неприязнь или что-то похожее, но не мог разобрать ее эмоций.
Вообще. Будто она их выключила, оставив лишь хорошо раскрашенную оболочку человека и каркас счастливой невесты. Но я безумно гордился силой воли девушки — она выходила замуж за своего палача. Не дрожала, не плакала и даже улыбалась. Будто по-настоящему.
Затем были две подписи, два паспорта и общая фамилия. Она станет Ангелиной Береговой, и осознание этого напрочь снесло мне башку, выдрало с кровью остатки ненависти.
Она же теперь не Кирсанова! Не враг. Не та, кому я хочу мстить.
— Алексей, можете поцеловать жену, — сказала восторженно ведущая, и все сдержанно захлопали.
Я подступил ближе к супруге, коснулся ее горячей щеки ладонью, потянул к себе, заставляя приподняться на носочки.
— Ангел, ты разрешаешь? — спросил одними губами.
— И даже заверила подписью разрешение, — пошутила она, но в глазах читалась напряжённость.
Я слегка прикоснулся губами к ее губам. По коже заметались приятные колючки, тело напряглось, в бедрах стянуло до глубокой боли.
— Можно больше не спрашивать? — шепнул, когда она покладисто приоткрыла рот. Ангел так вкусно играла, что я с трудом оставался на грани нашей фальши, стараясь не позволять себе мечты о взаимности.
Сердце качало кровь, трепыхалось в груди, когда я осторожно пробрался между губ языком, защекотал ее, поймал вздох, сдержал руки, чтобы не растрепать пальцами безбожно спрятанные под тугой прической волосы, переплел нашу дрожь и отпустил себя. До того глубоко и жадно пил-целовал, что потерял связь с реальностью — уплыл в горячечную реку с порогами, быстрым течением, высокими обрывами.
Двух-трех секунд хватило, что сполна наполнить меня безграничной горькой виной за содеянное, но я гнал ее, глотал ее, убивал на корню. А уродливая моя личная тьма, как феникс, возрождалась и снова душила.
Пришлось оторваться от губ Ангелины и, задыхаясь, обнять ее и притянуть к себе.
— Первый танец молодых, — довольно пропела ведущая.
