Я с улыбкой проговорила: — Мы же не позволим злому дяде никого убить, да Рыжуня?
Леша замедлил ход, а потом и вовсе остановился у ряда елок, за которыми просматривалось белое-белое поле снега.
— Лина, я дал тебе слово и никогда его не нарушу, — он смотрел вперед, наверное, увидел, как я брезгливо отвернулась, и решил, не сталкиваться больше взглядами. — Я не знаю, как переступить через это. Я не хочу выбирать, но придется.
Лютый опустил плечи и отвернулся в окно, резко выдохнул, потянулся к зажиганию, но я положила ладонь на его огромную руку.
Закрыла глаза, не в силах сама поверить в то, что собиралась сказать. Я сошла с ума, но…
– Я попытаюсь. — Пальцы мои сжались на руке Лёши так, что ногти впились в его кожу. — Но Чех на это смотреть не будет. — Вскинула глаза и, преодолевая боль во рту, словно от раздирающих пересохшее нёбо колючек, твёрдо заявила: — Никто не будет!
— Мне жаль, но придется, Ангел. Мне так жаль, — Леша еще ниже опустил голову, вжал ее в большие плечи. Дернулся, завел авто и быстро проговорил: — Нет, не могу, я тебя спрячу, увезу, украду из-под носа этого урода.
Все равно вряд ли сын жив, а Сергей… он выберется, — он тряхнул головой, джип загудел, срываясь с места.
Машина, следующая за нами и притулившаяся на обочине, тоже взревела. Сердце облилось кровью при виде высунутого в окошко чёрного дула. Сразу вспомнила и амбала, что наблюдал, как доктор возил мне датчиком по животу, и телефон в его руке.
— Стой! — вцепилась в Лютого так, что Рыжуня слетела с моих колен и, забившись в угол, зашипела.
Но я с ужасом смотрела не на неё, а на аккуратное отверстие в окне. Могла поклясться, что секунду назад его не было. Просто все звуки вмиг затихли. — Они стреляют! Лёша! Смотри!
— Твари! — Лютый заревел не хуже джипа, вжал педаль в пол, и мы, дернувшись, застыли в плотной черной тишине. Машину слегка развернуло на ледяной дороге, а капот бандитов подпер боковину, дуло уставилось через стекло прямо мне в голову. Леша зашептал: — Наверное, лучше умереть, чем смотреть мне в глаза.
Чем прикасаться и испытывать ту боль снова и снова. Так ведь, Ангелина? Но я не знаю, как вас защитить. Не. Зна-ю, — и опустил голову на руль. — Это ловушка, из которой выхода нет.
Я посмотрела исподлобья:"
"— Ты боец, Лютый. Говорят, хороший боец. Я далека от этого, но всё равно знаю, что если встречаешь сильного противника, то нельзя сразу идти в бой. Стоит изучить врага, возможно получить болезненные удары. Снова и снова.
