— Выздоровеешь, — наконец встал он, — я тебя вытащу за шиворот на ринг, урод. Ты понял? Я не шучу сейчас. И такое с рук не спущу. Будешь умываться кровью за все, что ей пришлось пережить.
— Да хоть сейчас бей, — огрызнулся я.
— Сейчас, если трону, убью нафиг, а меня Поля дома ждет с малявкой, я не настолько туп. В отличие от некоторых.
— Макс, пожалуйста, не оставь детей, если я окажусь за бортом, — сказал я, когда Орлов быстрым шагом поперся к выходу.
— Я тебе «окажусь», — обозленно повернулся он.
Прицелился в меня указательным пальцем, хорошо что не оружием, что выглядывало из-под пиджака. — Я тебе так «окажусь», что будешь вспоминать дядьку Орла на том свете. А сейчас взял себя в руки, Алексей, и стал мужчиной, а не пещерным человеком, что умеет только трахать и бить. Ты меня понял?
— Я не могу.
Макс коснулся ручки двери, но не открыл ее, вернулся ко мне. Встал над кроватью горой.
— Что? Что ты не сможешь?
— Играть не могу, — я потер грудь, потому что от этих слов будто сверло под ребрами крутилось.
Друг хмыкнул, снова подошел ближе, всмотрелся уже другим взглядом, стылым и холодным, в мое лицо, а потом твердо сказал:
— А ты не играй.
— Как это? — я подался назад, потому что громада Макс душил своей тенью.
— А вот так. Думаешь, не вижу, что мучаешься ты не просто так? По глазам же все можно прочитать! Она тебя зацепила. Позже, но все равно. Как иголка вошла под кожу и бередит рану. Милы нет, отпусти ее.
Сейчас у тебя в руках жизнь маленького беззащитного Ангела, и ты обязан девочку спасти. Без тебя эти суки ее растерзают. Нашел с кем связаться! Кирсанов, Носов, бляха-муха — это же звери, я с ними даже за стол переговоров не сажусь, не то чтобы еще в какие-то дела ввязываться. Чехов давно считается вором в законе, об этом все сильные мира сего знают и никогда с ним не связываются, только договариваются. А ты спутался с монстром, и тут даже Кирсанов — пешка.
— А я тогда кто?
— Никто.
Ты отнюдь не кукла, а лишь веревка в руках кукловода. Я не отрицаю, что папашка Лины мразь, но девчонку-то за что?
— А моего Сашку за что? А Милу?
— Ты нашел доказательства? — Орлов так ярился, что слюни брызгали во все стороны. Я понимал его ярость. Если бы мог, и сам бы себя пилил, но в башке последние дни настоящий фарш, и сил остался пустой баллон.
— Их уничтожили, зачистили, — я не оправдывался, но звучало мерзко, знаю.
