— Где ваши манеры?! Простите великодушно, господин Рейснер, у неё от безделья ум за разум заходит.
— Ничего никуда у меня не заходит! — кричу я, словно пятилетняя девочка, которую никто не слушает. — Я сказала, убирайтесь! Оба! Никого не хочу видеть!
— Мадам Штейн, позвольте мне переговорить с миледи наедине, — спокойно отвечает господин Отто. — Уверяю, я не причиню миледи вреда.
Мила растерянно смотрит на мужчину, потом на меня, решая, насколько ударит по моей и без того шатающейся репутации подобная выходка.
— Конечно, господин Рейснер, я буду за дверью. — Она направляется к выходу, а меня прошибает пот. Эмиль прислал этого старика напомнить мне об условиях шантажа? Или он решил их претворить в жизнь из-за моего поведения? Зачем ему оставаться со мной наедине, если только не сообщить какую-то информацию от своего господина, которую я знать совершенно не хочу?
— Мила, стой! — Я вцепляюсь в одеяло, натягивая его до подбородка. — Мне что-то не хорошо. Останься тут, пожалуйста.
Мой жалобный тон растопит, пожалуй, и айсберг. Гувернантка замирает, неуверенно глядя на нас, будто по внешнему виду пытается понять, правда ли мне плохо или я опять притворяюсь, но проклятый целитель не даёт ей задержаться в спальне.
— Не переживайте, мадам, я здесь как раз для того, чтобы вашей госпоже стало лучше. — Он мягко, но настойчиво выпроваживает мою последнюю защиту за дверь и возвращается на стул рядом с кроватью. — Поговорим откровенно, миледи?
— Вы от Эмиля? — жалобно лепечу я, комкая край одеяла в руках.
— Он передал послание? Письмо? Ему что-то нужно?
— Его высочество хочет видеть вас здоровой и полной жизни, только и всего, — мягко отвечает целитель.
Я со стоном утыкаюсь лицом в одеяло и глухо спрашиваю:
— Это приказ?
Конечно, князю вряд ли нравится подобное поведение. Что это за невеста, которая после предложения руки и сердца слегла в постель? Какую тень моё состояние бросает на всю ситуацию с помолвкой? Ох, естественно, он прикажет перестать притворяться и вести себя как положено.
— Что вы, миледи! — удивляется господин Отто. — Великий князь ничего не приказывал. Он даже не просил с вами поговорить, лишь убедиться, что вы на самом деле здоровы.
Я отрываюсь от одеяла, недоумённо глядя на целителя.
— Тогда чего вы хотите?
Мужчина складывает руки на коленях. Он улыбается с такой добротой, что у меня на миг комок подкатывает к горлу. Так на меня смотрел дедушка, пока был жив.
